№30

Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы










Яндекс цитирования








       

Наш архив:

  Так говорит Коротич
                    ВСЕ ПРОИСХОДИТ, КАК В ЛЕСУ
Мне уже не раз приходилось говорить о том, сколь хорошо организовано чиновничество, пережидающее любые общественные перевороты, перетекающее из государства в государство и при этом сохраняющее свои связи и свои планы. Собственная беззащитность перед этим племенем всегда казалась мне унизительной, и я спасался в основном разговорами, зная, что ничего реального в борьбе с этой публикой нам сделать нельзя.
Но как-то вспомнился мой уже давний разговор с академиком Александром Николаевичем Яковлевым на одну из лю­бимых моих тем: о всемогуществе и неистребимости чи­новничьего племени. «Вы не правы, - сказал Яковлев. - Чиновничество еще как истребимо. Только на нашей памяти проходила не одна чистка. И с партийной знатью разбирались, и с хозяйственниками, и с научной или военной бюрократией. Это саморегулирующаяся машина. Если одна часть избыточно разрастается и начинает грозить другой, происходит некое регулирование. Все происходит, как в лесу, где количество волков и лосей, число зайцев подправляется, балансируется природой.
У чиновников тоже так. Бюрократия сама решает, что ей выгоднее, что надо поправить, какого Хрущева-Горбачева убрать, какого Берию-Абакумова шлепнуть. Причем делается это втихаря, без лишней огласки. Разве что в дальнейшем немного поговорят, да и то не всегда.
Недавно, разбирая бумаги из тех лет, когда приходилось заседать в советском Политбюро, вспомнил, как в тогдашнем социалистическом лагере нарастала опасность военного переворота (армейская верхушка понимала, что демократические перемены неизбежны, и хотела предупредить их, захватив власть). И тогда же в глаза бросилась интересная, до сих пор еще не раскрученная нашими публицистами, цепь событий.
2 декабря 1984 года от острой сердечной недостаточности скончался член Политбюро ЦК СЕПГ, министр национальной обороны ГДР генерал армии Гофман.
15 декабря 1984 года в результате сердечной недостаточности скоропостижно скончался член ЦК ВСРП, министр обороны Венгрии генерал армии Олах.
16 декабря 1984 года от сердечной недостаточности скоропостижно скончался министр национальной обороны Чехословакии, член ЦК КПЧ, генерал армии Дзур.
20 декабря 1984 года скончался член Политбюро ЦК КПСС, министр обороны СССР маршал Устинов. Этакий декабрьский мор обрушился на министров обороны...».
Яковлев улыбнулся и развел руками.
- Так что не переоценивайте чиновничью неуязвимость. Я про это кое-что знаю, мог бы еще порассказывать…

                                                                                                      Так говорит Коротич
                        НЕНАВИСТЬ – ПЛОД ОКОСТЕНЕВШИХ МОЗГОВ

«Мы силой погоним человечество к счастью»
(Из газеты «Правда»)

Терпеть не могу цитат. Тем более в наше время, когда вроде бы сбываются главным образом мечты о свободе. По крайней мере, нам это уже сколько лет подряд внушают официально и с великой настойчивостью. Но я начал с цитаты, и в этих заметках мне захотелось процитировать еще кое-что из мыслей вроде бы несвоевременных, и тем не менее вполне сегодняшних. Оказывается, срастаться могут и внешне непохожие времена.
Дело в том, что время от времени мне тоже хочется уничтожать своих врагов. Затем хочется наказывать всех, кто заодно с моими врагами. И не всегда сразу я пытаюсь встряхнуться, подумать о том, насколько это стыдное и подлое чувство - грех ненависти. Мы не так давно начали понимать, сколь изувечены государственной ненавистью многие миллионы душ, во что превращаемся мы с вами ежедневно, даже в официально демократические времена, слыша призывы к тому, чтобы стереть с лица земли то одних, то других инакомыслящих. Так пелось когда-то в главной большевистской партийной песне, к этому звали постоянно.
Вроде бы эти времена минули, но самое странное, что, уйдя от классовой ненависти как государственной идеологии, мы не стали добрее. Призывы к тому, чтобы стереть с лица земли то одних, то других сограждан, не утихают. Те, кто в патриотическом раже зовет к новым чисткам, смертельно оскорбляются, когда им говорят, что это и есть коммунистическое мышление и что нынче надо научиться переубеждать, а не уничтожать. Очень уж окостенели многие мозги...
Когда я снова слышу, что надо формировать граждан новых держав немедленно и немилосердно, не жалея никого в процессе перевоспитания, вспоминается ненавистный упомянутым воспитателям и не шибко любимый мною ленинец Николай Бухарин, изрекший на заре большевистской эры, что любая форма активного влияния на сознание, «...начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».
Ау, сторонники палочного внедрения национальной идеологии! Ау, любители пугать и сгибать всех подряд, не считаясь с обстоятельствами! Ау, те, кто мыслит категориями целых наций или народов, которые должны быть стерты с лица земли! К вам, братья и сестры по духу, обращается Мартын Лацис, один из самых кровавых чекистов: «Не ищите на следствии материала или доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить: какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы должны определить судьбу обвиняемого». Видите, как просто?
Вчера из идейных соображений можно было бить морды швейцарам аристократических клубов, сегодня - вахтерам в коммунистическом офисе или «лицам кавказской национальности» на московской улице. Оказывается, что вчерашние мордобои способны воскресать в новом времени с вроде бы новым смыслом, - уже как средство строительства демократического, национального или еще какого-нибудь государства. Вам это по душе?

 

                                         
                         Так говорит Коротич
                       К  Богу -  как в райисполком
Минуло 40 лет со времени опубликования романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Многие через него впервые приблизились к Библии, к истории Иисуса и задумались над тем, что долгие годы в стране было запрещено. Булгаков был щедро образован и умел поделиться своим знанием. Для граждан страны, где пророков и мучеников назначали государственными декретами, это было как глоток све­жего воздуха...
Сегодня многие уже не читают Булгакова, зато в каж­дом населенном пункте, даже не очень большом, есть по два-три центра самых разных религий. В большом горо­де их уже и не сосчитать, тем более что сегодня никто не мешает людям молиться как им нравится. Люди и мо­лятся. Чем меньше надежд на то, что земная власть об­легчит их нынешнюю жизнь, тем больше люди пытают­ся положиться на власть небесную. Официальные пра­вители тоже не теряют времени зря и молятся вместе со всеми, откровенно намекая, что даже они не в состоя­нии улучшить чьи-то, кроме своих собственных, жизни без помощи свыше. Когда я вижу наших государствен­ных лидеров, трогательно перекладывающих горящие церковные свечечки из ладони в ладонь, мне кажется, что им, не читавшим вдумчиво ни классиков марксизма, ни Библию, должно быть очень непросто. Но жалеть их не хочется. У каждого свои проблемы.
В одной из газет я недавно видел статью под названи­ем: «Приказано верить!». Речь шла о том, что показушное обращение к религии есть ложь, оно сродни любой другой показухе и ничего общего не имеет ни с какой верой. Надо бы серьезнее объяснять людям, что значит посещение того или иного храма. Если безверие убий­ственно для души, то и неискренность не менее губи­тельна. Нынешнее количество церквей и церковных иерархов разного ранга мало о чем говорит, если многие люди приходят к Богу, как вчера ходили в райисполком, — исключительно по сиюминутной надобности: пожаловаться на соседа, попросить прибавки к зарплате… «Гос­подь Бог — не околоточный надзиратель!» — вздыхал когда-то Николай Бердяев, много размышлявший в начале века над путями веры и безверия на нашей земле.
Сейчас в ходу новый и неплохой термин: «анонимные христиане». Имеется в виду не демонстративное посеще­ние церквей, а попытки задуматься над смыслом веры. Просто пробовать пожить по совести, по законам того Бога, к которому ты считаешь свою душу причастной. Может, и не топтаться показушно у алтарей, заслоняя туда дорогу людям, верящим искренне и столь же ис­кренне исполняющим свои обряды. Речь идет о том, что каждый должен лично пытаться осмыслить свои поступ­ки и сопоставить их с требованиями той или иной веры, с теми или иными стандартами. Понять — вначале, мо­жет быть, анонимно, но вдумчиво и не спеша.
Сейчас во многих религиях очень важное время. У христиан самый строгий пост — до конца апреля, до Пасхи. У мусульман, иудеев — тоже религиозные даты. Люди разных религий должны бы вместе поразмышлять о том, что ни одна вера не зовет их злобствовать или унижать друг друга. Хорошо бы понять это каждому по отдельности, а затем можно прийти в храм, встретиться с единомышленниками и почувствовать себя чуть выше и чуть искреннее. Это уже кое-что...
                                    

 Так говорит Коротич

                  ВОТ ЕСЛИ БЫ СПЛЯСАЛ НА РОЯЛЕ…
Вовочка из анекдота, тот самый, что громко спросил во время скрипичного концерта: «Когда же дядя, нако­нец, перепилит ящик?», может успокоиться. Сегодня народный слух уже не травмируется классической му­зыкой так часто, как раньше. Жизни мастеров класси­ческого вокала или инструментальной музыки тоже не привлекают массового внимания. Ну, кому интересно, что у профессора консерватории проблемы со здоровь­ем? Вот если бы он мог сплясать на крышке рояля... В общем, окончательно выяснилось: то ли народ любит «чего попроще», то ли составители концертных про­грамм на радио и телевидении решили подбирать музы­ку по своему уровню, не выламываясь из привычных рядов (конечно же, я имею в виду ряды единомышленников, а не базарные ряды или депутатские в Думе). Мы не раз пробовали разобраться, в чем дело, беседуя с самыми знаменитыми отечественными певцами и музыкантами, но понятного ответа не полу­чили ни разу. То, что некоторые люди охотно слушают хороших артистов, так и не помогло нам понять, почему интерес вызывают также артисты плохие. Впрочем, со временем выяснилось, что зритель­ский интерес бывает разнообразен.
Не стану перечислять, какие характеристики выводятся во главу угла, чтобы привлечь внимание к той или иной персоне облегченной музыки и не очень усложнен­ного поведения. Одно время я даже коллекционировал высказывания, выносившиеся в газетные заголовки или в телеанонсы. К примеру, как-то у Ирины Салтыковой спросили, за что она любит лето. «За то, что могу ходить без трусиков», — ответила певичка. Не знаю, имеет ли смысл ходить без трусиков в ее возрасте, но считается, что именно таким ответом артистка заинтересует своих поклонников. Возможно, что на выступлениях упомяну­той дивы продажа билетов в первые ряды даже возрастет.
Некоторые звезды привлекают внимание не только особенностями гардероба. Не знаю, запомнили ли вы хоть одну песню в исполнении Алики Смеховой, но я выяснил из ее интервью, что упомянутая Алика не делает ничего по дому и не умеет приготовить ни одного блюда на кухне. Самоха­рактеристика примерно на том же уровне, на котором супруга английского футболиста Бэкхема похвалялась, что не прочла за свою жизнь ни одной книги. Очень долго Филиппа Киркорова узнавали исключительно не по вокалу, а по разговорам о его сексуальной ориента­ции, а Бориса Моисеева в основном по этой самой ориентации и запомнили. Хоть у певцов есть немало и дру­гих качеств. Как и у долгожителей эстрады Аллы Пуга­чевой или Ирины Аллегровой, давно уже не читавших о себе ни одной толковой рецензии — только в основном разговоры о любовниках, нынешних или бывших (поддерживая этот стиль, Пугачева на своем юбилее заметила, что, собери она их всех, помост в ресторанном зале от такой тяжести провалился бы).
Можно бы еще перечислять людей, которые, по-мое­му, вполне нормальны психически, но стараются запом­ниться прежде всего вульгарностью, без чего, им кажет­ся, нельзя получить ни программу на телевидении, ни строку в газете. Скрипачи, пилящие ящики производства синьора Страдивари, и певцы, освоившие искусство с непонятным названием «бельканто», по всенародной из­вестности несравнимы с тетенькой, щеголяющей без трусов. По крайней мере, так оно выглядит сегодня.
…Как-то в Киеве на выступлении шумной эстрадной шпаны я увидел случайно забредшую в зал Евгению Се­меновну Мирошниченко, которая выглядела там, как ле­тающая тарелка, приземлившаяся у пивного ларька.
   Так говорит Коротич
ВСЕ ДЛЯ ЧИНУШИ,
ВСЕ ВО ИМЯ БЮРОКРАТА

Днями прочел любопытное высказывание Роберта Конквеста, с которым мне когда-то довелось поработать в Кали­форнии. Это британский политический историк, бывший коммунист и разведчик, дипломат, писатель-фантаст и поэт. За спором между Россией и Украиной по поводу цен на газ он видит возвращение призраков прошлого: «Это старый Кремль вновь начинает действовать».

Нужно сказать, что в этом вопросе он - международный авторитет. Вдумчивый и глу­боко порядочный исследователь, Конквест написал убедитель­ные книги о большевистских беззакониях и украинском Голодоморе - «Большой террор» и «Жатва скорби». Он пожилой человек, не склонный к эмоциям, и как ученый опирается только на факты. Исследуя большевизм, был уверен, что изучает уникальное ис­кривление путей развития человечества, и препарировал его как поучительную болезнь, опаснее которой уже ни­чего не будет. Конквест писал о полуграмотном сталин­ском чиновничестве, рубившем сплеча, и предостерегал от повторения советских трагедий. Его книги были пере­ведены на многие языки, и казалось, что Конквест, как говорится, «закрыл тему».

Но прошло время, и в журнале калифорнийского Гуверовского фонда, где много лет сотрудничает политолог, я прочел новую работу Конквеста о сформировавшейся и страшной, по его мнению, угрозе. Он имеет в виду возникновение «всемо­гущей однопартийной системы в самом сердце западной цивилизации» — Соединенных Штатах и Евросоюзе. Конквест ужаснулся чиновничьей партии-корпорации, вызревшей в демократических недрах. По его мнению, опьяненное властью чиновничество прибирает к рукам рычаги управления и насаждает единомыслие. Маркс и Энгельс так и не уговорили пролетариев всех стран со­единиться, но бюрократы давно уже смыкаются поверх границ и барьеров. Власть всеядных чинуш все на свете преобразует себе в угоду. Бюрократия создает системы корпоративного управления, утверждает наднациональ­ные связи «между своими», подминает и задумчивых технократов, и болтливых либералов. Высчитывая зако­номерности, Конквест всматривается в срезы времени, где находит сходство между древними чиновничьими структурами Византии и такими же в сегодняшнем Ев­росоюзе или Соединенных Штатах.

Бюрократы всех стран соединяются. Это они, считает ученый, впопыхах возжелали создать из многоликой Европы нечто надна­циональное, смешать в странном коктейле людей, не ощущающих ни этнической, ни исторической общности. По мнению Конквеста, когда чинуши к своей немедлен­ной выгоде спешат срочно отменить национальные раз­личия, они провоцируют ксенофобию, обостряют в ев­ропейской семье многие едва успокоенные, очень мед­ленно забывающиеся противоречия...

Прочитав тогда статью Конквеста, я подумал, до чего за­бавно торопливые бюрократы «создают европейца», по­вторяя опыт недавней советской «семьи народов», где большевистские чинуши срочно изготовляли из туркме­нов и латышей некоего среднеарифметического «совет­ского человека». Только что проваленный референдум в Ирландии, где избиратели не приняли Лиссабонский договор, призванный заменить несостоявшуюся евроконституцию, напомнил, что торопливые бюрократы, сводя­щие процесс управления к сбору резолюций на своих бумажках, часто не задумываются о сути процессов, размышляя о собственных интересах основательнее, чем обо всем остальном...

Это вечная проблема. Петр I придумал сортировку чиновников на 14 рангов, чтобы хоть как-то взять их под контроль. Сталин расстрелял одних чиновников и назначил на их место других. В Африке или Южной Америке чиновников покупают, разрешая им взяточни­чать, так как считается, что все равно с этим ничего не поделаешь. И с ними плохо, и без них никуда, сплош­ные крайности. В России власти создали для чиновников особую, самую главную партию.

Слишком многое снова упирается в вечный воп­рос: где взять умных и честных управленцев, которые не запорют важное дело себе в угоду? И правда, где же их взять? Вы не знаете?..
 
 

Так говорит Коротич
НЕ СПОСОБНЫЙ ЛЮБИТЬ –     
НЕЖИЗНЕСПОСОБЕН
Знакомый поэт подарил мне книгу своих стихов, на­зывающуюся «Не бывает любви несчастливой». Возмож­но, в этом есть доля истины. Любовь была и остается одним из главных человеческих состояний, но какую именно любовь считать счастливой или несчастливой, я просто не знаю.
У Тараса Шевченко ни одна из влюбленностей не встретилась с долгой взаимностью, но он столько напи­сал о любви и так мощно, что, право, не знаю, каким бы стал он поэтом в счастливом браке... Пушкинское «Я вас любил так искренне, так нежно...» адресовано женщине, с которой он был близок и с которой расстался, «Евге­ний Онегин» — поэма о несостоявшейся любви, но без этих произведений и этих переживаний мы не можем себе представить ни поэта, ни его творчество.
Даже не знаю, что дает более мощные толчки к размышлениям о жизни и о себе в ней, чем то, что многие зовут несчастливой любовью. Каждый из нас, не однаж­ды пережив это состояние, не хочет и не умеет забыть его, дорожа каждой мелочью из горьких своих влюблен­ностей, которые вроде бы не закончились ничем, а на самом деле обогатили сердце и душу. Нелепая на первый взгляд любовь Лили Брик и Владимира Маяковского или Сергея Есенина и Айседоры Дункан стала мощней­шим импульсом в жизни и творчестве этих людей.
Я помню, как один из проникновеннейших украин­ских лириков Владимир Сосюра трогательно и трагично любил свою голубоглазую Марию. Оторванный от нее тюрьмами и жизненными неурядицами, он все равно го­ворил и писал о ней. Я дважды видел плачущего Сосюру: на вечере в киевском университете, когда его попро­сили прочесть «Любiть УкраЇну», и еще раз, когда он чи­тал стихи, посвященные Марии.
В мировой литературе я почти не знаю ярких произведений о любви спокойной и благополучной. Когда со­ветская литература тужилась преодолеть эту традицию и нам обещали книги о любви строителей воздушных замков «грандиозней, чем история Джульетты и Ромео», за­поминались все равно «Тихий Дон» и «Доктор Живаго» — с героями, которые любили неистово и непросто, а потому вызвали доверие у нас и у читателей во всем ми­ре. Прыгающие на цыпочках и декламирующие пропис­ные истины герои многих премированных советских книг не запомнились. Они оказались неинтересны, им не поверили, так как были они частью придуманного благополучия ненастоящей страны...
Не могу сказать, что цинизм и порнуха, которые нам сегодня предлагают со множества страниц и экранов, радуют душу. Но это такие же фальшивки, как те, что не приживались раньше. И они уйдут без следа. Останется лишь то, во что мы верим и что соизмеряется с нашим собственным жизненным опытом. Несколько лет назад вышел ро­ман Павла Загребельного «Юлия» — весь о человеческом стремлении к любви, о том, как трудно обрести в любви чувство окончательных надежности и благополучия. Этот роман — прекрасная книга о любви, ставшей смыслом жизни его героя и направившей всю его жизнь.
Несчастливой любви не бывает. Несчастьем становит­ся неспособность к любви, неумение отдавать себя дру­гому человеку, самозабвенно срастаться с ним жизнью, не думая о последствиях такого союза.
Я желаю вам и себе самого главного — любви. Знаю тех, кто выживал без еды, бывал бесприютен. Но чело­век, не способный любить, нежизнеспособен..
 

Так говорит Коротич
…ВНЕЗАПНО,
КАК НАСМОРК

Недавно я читал большое исследование о том, чем ха­рактерны современные англичане. Приведя немало при­меров, автор вдруг вынес в число самых важных британ­ских примет слово «надежность». Не стану это обсуж­дать, просто припомнилось, что я даже вздрогнул, по­скольку давно не читал такого слова в характеристиках окружающих людей, политических партий и государ­ственных структур. А между прочим, и у нас когда-то одна из самых достойных характеристик заключалась в словах: «Я могу на него положиться». Это значит, что человек определенен и понятен в главных своих поступ­ках, не предаст тебя в трудную минуту.

Кстати, человек, на которого ты положиться не можешь, тоже должен быть определенен, открыто не совпадая с тобой в оцен­ках — ничего не поделаешь. Хуже всего с теми, кто мо­жет и так, и этак, да еще и способен всякий раз объяс­нить, насколько он прав в любом из своих двурушничеств. Не стану приводить конкретные примеры. К со­жалению, любой без труда вспомнит не только случаи чужой непорядочности, но и собственные поступки, ко­торыми нельзя гордиться.

И классиками не буду никого попрекать. Сами знаете, что Пушкин мог не среагировать на оскорбительное письмо, не стреляться на дуэли и выжить, а Шевченко мог сто раз от­речься от разных Кирилло-Мефодиевских братств, про­должая после этого жить-служить в Киевском универси­тете. Написав «мог», я беру популярную ныне вертлявую точку зрения, что все забывается и все прощается, да и время ныне быстротекущее, без четких ориентиров. Но Пушкин и Шевченко, да и многие другие, не могли...

Нам сегодня часто недостает ориентиров и опреде­ленности, в то время как у целых стран и народов эти качества введены в основы их репутаций. Китайцев, например, за их историю пытались и завоевывать, и об­ращать в католичество, строили у них коммунизм по-со­ветски и капитализм по-американски. Ничего не полу­чилось. Китайцы, не очень реагируя на поучения, созда­ли самую быстрорастущую экономику, смогли прокор­мить свой полуторамиллиардный народ, да еще и экспортируют рис и другую еду в окружающие государства. Сегодняшний Китай не клонится с боку на бок и не пу­гает сюрпризами — именно в связи с предсказуемостью туда вкладывают средства капризные заокеанские фир­мы, а недавно еще правившая морями Британия продает китайцам даже свой автомобильный завод. Кон­фуцианство, самая уважаемая китайская идеология, про­должает существовать с разными вариациями уже боль­ше двух с половиной тысячелетий, и никто не требует его пересматривать.

Можно еще заглянуть на другой берег океана, в США, над чьим нынешним президентом модно подшучивать во всем мире. Шутки, конечно, шутками, но главное в том, что все бушевские программы были объявлены за нес­колько лет до его избрания, так что для американцев не было никаких неожиданностей ни в минувших поворотах, ни в сегодняшней политике страны. Им своевременно рассказали про все — для этого там существуют партии, фор­мирующие программы кандидатов, а также избиратели, следящие за выполнением этих программ. Лучше всего, когда поведение людей и государств, включая те, с кото­рыми мы связаны, — нравится нам это или нет — пред­сказуемы.

У нас иногда политические кампании и лиде­ры возникают внезапно, как насморк или понос, после чего миллионы людей пытаются угадать, надолго ли это, опасно ли, а также — куда назавтра повернет державная колымага, каких поступков следует ожидать от того или иного державного человека.

Чтобы нас уважали, надо строить и укреплять собственную и чужие надежности. Тогда сами станем жить увереннее и вокруг нас будут охотно группироваться все более надежные люди и стра­ны.

 
  Так говорит Коротич

              СУДЬБА – ЭТО И ТВОЙ ВЫБОР

Прочитал в газете, что по поводу внезапной смерти хоккеиста Алексея Черепанова из-за сердечной катастрофы "было принято решение дисквалифицировать бессрочно без права занимать любые должности в клубах и структуре КХЛ Константина Потапова, ранее занимавшего должность президента "Авангарда"; Михаила Денисова, ранее занимавшего должность директора "Витязя"; Анатолия Бардина, занимающего должность генерального менеджера "Авангарда"; врача команды "Авангард" Сергея Белкина", и вспомнил, как давным-давно, в середине прошлого ве­ка, я, студент медицинского института, проходил прак­тику в Киевском спортивном диспансере. Как многие киевляне моего возраста, я в ту пору болел за футболь­ное «Динамо» и знал наперечет всех его мастеров. Од­ним из всеобщих любимцев был нападающий Михаил Коман, не обладавший вроде бы какими-то особыми ка­чествами, кроме удивительного чувства позиции, мол­ниеносного рывка, благодаря которому он возникал у чужих ворот неведомо откуда, забивая красиво и много. Ясно, что, когда во время практики в спортивном дис­пансере у меня появилась такая возможность, я поинте­ресовался медицинской картой Комана и пролистал его электрокардиограммы. Они были ужасны. Более или менее нормально сердце у футболиста работало только при высоких нагрузках, а в покое, что называется, барахлило, вызывая самые серьезные опасения. Спортсмен ста­новился больным человеком вне поля, вне своих знаме­нитых рывков, столь обожаемых нами, болельщиками.

«За все надо платить, — сказал мне кто-то из преподава­телей. — Среди профессиональных спортсменов почти нет здоровых людей. Есть такая фраза: «Спортсмены жи­вут в кредит, взятый у собственного здоровья»...

Все на свете обладает запасом прочности. Качество денежных купюр, например, тестируется по тому, сколько сгибаний-разгибаний они могут выдержать. Так же, на сгибания-разгибания, запрограммированы наши суста­вы. Можете себе представить, как быстро по сравнению с нашими вырабатывает свой ресурс коленный или голе­ностопный сустав хоккеиста-профессионала, бегуна или мастера футбола. Надо бы сочувствовать этим людям, а мы по незнанию удивляемся, когда то один, то другой наш любимец на полгода отправляется в специальную клинику, оперируется, ждет, и никогда неведомо, вер­нется он оттуда на поле или проковыляет всю оставшу­юся жизнь на костылях...

За XX век на профессиональном ринге погибло около двух тысяч боксеров. Братья Кличко показывали мне свои чемпионские ладони, где, по выражению Виталия, "суставчики гуляют". Это одна из причин, по которым перед каждым боем и тренировкой руки боксеров туго бинтуют, а суставы пальцев фиксируют специальной лентой. Кулаки тоже быстро срабатываются при регулярном употреблении. Попробуйте с силой супертяжеловеса колотить по груше, мешку с опилками или по другому человеку — изо дня в день, из месяца в месяц...

Недавно я прочел, что у нас далеко не все победители великих соревнований, чемпионы Олимпиад, мира доживают и до 50 лет, а трое из четырех спортсменов-сборников страдают хроническими болезнями. К сокра­щению жизненных сроков ведут не только изнуряющие тренировки, но и вросшая в спорт система допингов, запрещенных стимуляторов. Чемпионы платят все более высокую цену за свои ступеньки на пьедестале и лавро­вые венки.

Судя по всему, политики, за немногими исключения­ми, тоже не живут долго и счастливо. Вспоминаете Ле­нина и Рузвельта на креслах-каталках, невротиков Гит­лера и Сталина, Черчилля со стаканом, Хрущева с туф­лей в руке, Брежнева, лопочущего чушь, недавних президентов, запивавших и заговаривавшихся в служебное время? Ельцин стал смахивать на адекватного человека без алкашеских замашек, только когда ушел с должнос­ти. В общем, за все надо пла­тить. Считается, что выжигающие себя изнутри актеры и поэты, перенапрягающие мозг политики, разрушающие свои тела спортивные рекордсмены живут для нас. Не надо им завидовать, и не надо их жалеть. Каждый сам избирает свою судьбу. Но надо уважать друг друга и понимать других людей, даже не таких, как мы с вами. Мир разнообразен. В нем тем интереснее жить, чем лучше мы понимаем законы этого разнообразия.

 

 Fair play – это не про нас

 
Сто лет назад покинул этот мир итальянский судебный психиатр и крими­налист Чезаре Ломброзо. Он прославился своим исследованием о том, что по высоте лба, характеру зубного прикуса, ви­ду скуловых костей, разрезу глаз и даже по тому, как растут волосы, можно определить предрасположенность человека к совершению преступлений. Теория эта в свое время всколыхнула общественность и была довольно влиятельна — но постепенно ее авторитетность сошла на нет. Слишком уж много зла в XX веке натворили не физические выродки, а красавчики то безукоризненно арийского, то безупречно пролетарского вида. Жизнь все усложняется, и тем более странно, что поиски простых объяснений каждого сложного явления при этом не ослабевают, переползая из эпохи в эпоху.

Постепенно выяснилось, что объяснить можно исто­ки любого зла, но легче от таких объяснений становится не всегда. Одно время ответственность за все неудачи советской власти — политические, промышленные и прочие — возлагалась на классовых врагов. Конечно, ловлей этих самых врагов можно было запугать сомневающихся граждан и нацелить возмущение масс в нужную сторону. Но уже тогда приходило понимание, что по-настоящему исправлять положение лучше не навешива­нием ярлыков, а честным изучением причин жизненных сложностей.

К сожалению, начальники разных стран и народов признают упомянутые сложности, как правило, не в первую очередь, шепотом и часто вне пределов своих государств – так называемый экспортный вариант внутренней политики. Они голосуют безлично, согласованно, партиями, а оценки дают «по политическим обстоятельствам». Иметь предсказуемых врагов — вели­кое дело и прекрасное оправдание для чего угодно! Но и теперь, настрадавшись и наспорившись, мы не очень-то начинаем честные поиски причин и следствий своих собственных дел. В общем, ни пузатые буржуи, ни злодеи с приплюснутыми лбами не оказа­лись самыми вредоносными составляющими нашей жизни. Если мы вправду хотим разобраться в повседневных бытовых и политических играх, надо вглядываться в саму систему оценок, правила житейских соревнований, где иногда дистанция между добром и злом старательно скрыта.

Во многих видах спорта существует приз Fair play, то есть приз честной игры. Случается, что велосипедист останавливается в победном заезде, бросаясь на помощь упавшему рядом гонщику, а футболист обращается к судье матча и говорит, что пенальти в пользу его коман­ды назначен неправильно, никого в штрафной не сбива­ли. Многим кажется, что это все придурь из эпохи ры­царских турниров и дуэлей на пистолетах, но такие от­ношения и есть Fair play. Это правила, по которым еще в прошлом веке миллионные сделки заключались под честное слово или рукопожатие, а человек, уличенный во лжи, исторгался из кругов не только политической, но и повседневной жизни.

Сегодня многое выглядит по-другому, разные группы населения, особенно облеченные властью, стремятся установить для себя особые законы и правила, узаконить спецномера на автомобилях и беспредел в сведении счетов с противниками. Ничего не поделаешь: понятие «честной игры» все больше относят к разряду старомодных чудачеств. Снова, как во времена Ломброзо, пре­ступников определяют почти что по внешности: сторон­ник таких-то взглядов заведомо виноват, а другой — не­виновен, потому что у него «правильная политическая ориентация». Большевистский лозунг: «Кто поет не с на­ми — тот против нас» ужасен.

Невозможно жить в обществе, где право на свою пес­ню имеют одни только птицы. Надо уважать и слышать друг друга без предубеждения — это одно из условий демократического развития и достойной жизни. Пора бы это понять.

 

  ЛЕНЬ КАК ПРИНЦИП ЖИЗНИ

Не помню, рассказывал ли я раньше читателям «Обывателя» о писателе Василе Земляке. В 60-е и 70-е годы он был одним из са­мых популярных представителей украинского писатель­ского сообщества. Василь был высок, красив. Девушки в радиусе нескольких десятков метров падали в обморок от одних только звуков его голоса. Но дальше этого дело не шло: Земляк не злоупотреблял девичьими восторгами, потому что это потребовало бы ускорения его жизненно­го ритма, Василь не мог пойти на такие перемены, по­стоянно излагая свои представления о лени как одну из основ жизненной философии.

У него был миллион историй о вреде торопливости, о том, как сходили с рельсов поезда и разбивались самолеты, на которые не успел. Сто раз я слышал рассказ о том, как Василь во время войны опоз­дал на тайное собрание подпольщиков, проспав дольше положенного, и поэтому выжил, так как немцы захвати­ли собравшихся в полном составе, придя со свойствен­ной им пунктуальностью к самому началу.

Все эти воспоминания были бы просто забавны, если б сегодня не выяснилось, что жизненная философия Ва­силя Земляка вписывается в главные философские спо­ры нашего времени о соотношениях между трудом и до­сугом.

Во Франции рабочая неделя сокращена до 35 часов, в Скандинавии все больше говорят о необходимости даль­нейшего укорочения рабочей недели, о том, что человек должен больше отдыхать, а трудиться исключительно для того, чтобы только обеспечить себе максимум жизненных удобств. Никто не жертвует собой, строя светлое буду­щее, — больше говорят о «светлом настоящем». Работа постепенно становится не наказанием, не служением Богу и не патриотической миссией.

Марксистские философы рассуждали об отчуждении человека от результатов его труда как о великом несчас­тье. Сегодня очень многие граждане развитых стран отчуждены от результатов своих усилий, но не возмущают­ся этим. Они готовы работать, чтобы обеспечить себе определенные жизненные удобства, и не более того. Год от года технический прогресс порождает спрос лишь на самых квалифицированных специалистов, отодвигая публику более заурядную.

Социологи пишут, что еще в этом столетии от 60 до 90 человек из каждой сотни будут не востребованы работодателями. Оживленные споры идут о формах поддерж­ки неработающей публики — то ли дальше сокращать рабочее время, создавая больше рабочих мест, то ли выстраивать социальные программы, беря на государ­ственное иждивение новые миллионы безработных. Се­годняшнее положение с западными пенсионерами, кото­рых становится все больше и которые рассчитывают на хорошо оплаченное безделье, — один из примеров этой коллизии.

Лень — вынужденная или врожденная — становится распространенным состоянием и государственной проблемой. Это уже не романтическое ничегонеделание, о котором говорил и писал Василь Земляк, а одна из серьезнейших проблем времени. Агрессивный бездельник, пугающий людей в подворотнях, или обеспеченный че­ловек будущего — кто определит завтрашний мир? Ста­новясь лентяями по необходимости, мы стоим перед ли­цом серьезных общественных потрясений, которые уже на пороге.

 

 

 ДАВАЙТЕ БЕРЕЧЬ СВОИХ ЖЕНЩИН!

Я часто рассказывал дома, как меня удивила амери­канская студентка, получившая на одно лето рабочую должность в Москве. Фирма, взявшая ее на работу, сня­ла для студентки комнату в трехкомнатной квартире у милых каких-то людей, сдававших для приработка соб­ственное жилье. Осенью, возвратившись в Америку, сту­дентка взахлеб рассказывала мне о том, чему научилась, что ей понравилось, а что ее расстроило.  Среди впечатлений особое место занимала повесть о том, как студентка научилась стирать. Дело в том, что у ее квартирных хозяев не было стиральной машины и они совершали постирушки в ванне и в тазике. Студентка никогда в тазике не стирала и, стесняясь своего неуме­ния, позвонила маме в штат Флорида за советом. Но ма­ма ее тоже не умела стирать руками. Тогда студентка по­каялась хозяевам, и те ее научили искусству ручной стир­ки. Юная американка все рассказывала об этом и очень хотела понять, как же это люди живут без стирального и сушильного агрегатов, которые в большинстве американ­ских многоквартирных домов оборудуются прямо на эта­же возле лифта — для всех желающих сразу...

Каждый семестр я непременно спрашивал у своих американских студенток, кто из них умеет сварить суп. Из 15-20 девушек утвердительно отвечали одна-две. Ос­тальные пожимали плечами и говорили, что куда проще пойти в любой супермаркет и купить банку с уже гото­вым супом или сходить в ресторан. Спорить мы стали после того, как я похвастался, до чего же славно кухарничают женщины у меня в роду — и моя мать, и супру­га. Студентки не понимали, зачем этим гордиться, если можно любые кухонные изыски купить заранее приго­товленными в красивой банке. Американцы мужского пола со своими подругами, как правило, соглашались. Многие из них никогда не едали никаких домашних яств посложнее яблочного пирога или куска жареной индюшатины. Я им сочувствовал — у всех нас свои жиз­ни...

Так или иначе, мои женщины не похожи ни на кого на свете. Не хочу сказать, что все они стирают с утра до вечера и не отходят от кастрюль. Но в то же время за свои жизни они вынужденно обучились такому, чего никто больше не умеет, и ко многому поневоле привык­ли. Я тоже привык ко многому — в том числе к соб­ственной неспособности защитить дорогих и любимых своих от большинства жизненных безобразий. Стыдно это — но привык.

И все равно — у меня никогда не было такой чистой одежды и такого уютного дома, как те, что мои женщи­ны обеспечивали даже в самые трудные годы. Этого не смог бы сделать никто больше, и поэтому никто больше не нужен мне навсегда. Я ничего не ел вкуснее маминых пирогов, даже тогда, когда с едой бывало совсем плохо. Вырастая в окружении памятников, где державные жен­щины с саблями, мечами и револьверами грозили ос­тальному человечеству с нечеловеческой силой, я все равно знал и знаю, что нет никого нежнее и заботливее наших женщин.

Вот и все, что я хотел сказать. Жизнь меняется, меня­ются идеалы и символы красоты. Не надо сравнивать наших любимых ни с кем на свете, и не надо забывать о том, сколько любви и заботы мы им задолжали. Поверь­те, это не очередной мужской вздох по праздничному поводу – ведь ныне не 8 марта. Давайте беречь своих женщин, потому что луч­ше их у нас никогда не было и не будет!

 А если что не так — гнать в шею

Рассуждения о высоких материях — дело привычное для нас с вами. Я ни­когда не слышал, чтобы американцы, к примеру, столь­ко рассуждали или злословили о своем отечестве, смыс­ле его существования и его руководителях, как послесоветские граждане. Правда, те же американцы и не стра­дают от державного невнимания к себе и, если что не так, очень суровы с ими же избранными властями, сни­мая их с должностей с той же решительностью, с какой нанимали на службу.

  Скажите, а вот вы лично ощущаете за собой государство? Я имею в виду   состояние личной уверенности, при котором вы можете сказать, что страна эта вами интере­суется, болеет за вас, стремится помочь вам и вас защи­тить. Хочется, чтобы ощущение такой поддержки было с каждым из нас, и в то же время я понимаю, насколько это непросто. Прежде всего потому, что мы еще не на­учились уверенно разбираться во многих вещах и подчас отождествляем два совершенно разных понятия: «госу­дарство» и «Родина».

 Давайте сразу же выясним для себя, что Родина есть структура вечная и никуда не исчезающая. Она единственная на все времена, и понятия вроде «вторая роди­на», «историческая родина» или еще какие-то - всего лишь угодливые словесные обороты, не более. К тому же в те­чение многих лет нас приучали путать понятие Родины с понятием государства. Был даже лозунг: «За нашу совет­скую родину!», как будто родные края можно было принять в партию по решению их временного руководства.

 Итак: существуют государство и Родина. Государство во все времена было и остается доильным аппаратом, навешенным на Родину, и вся проблема в том, хочет ли оно поделиться своим надоем.

 За многие века Украина, о которой сейчас денно и нощно говорят в России, видывала на себе и монгольское государство, и поляков, и Российскую империю, всякий раз болезненно пережи­вая за свою обделенность. Проще говоря, если человек живет у себя на Родине и не чувствует за собой справедливого и сильного своего государства, значит, это самое государство увлеклось обслуживанием себя, забыв о гражданах.

 А государство, как мы с вами не раз уже выясняли, это всего лишь оплаченная нами структура, нанятая на­ми для нашего же блага. Если оно на это благо не рабо­тает, надо менять обслуживающий персонал — уволь­нять одних и нанимать других государственных мужей, только и всего. Громче всего кричат о необходимости массового самопожертвования во имя государства, о низкой требовательности к нему как патриотической примете именно государственные мужи, потому что странным образом все наши пожертвования стекаются именно к ним.

 Вот и все. Это короткие и очень оптимистические заметки. Когда я в очередной  раз слышу массовое рыдание по поводу того, что все на Родине как-то не так, мне вспоминаются плохие коллеги-редакторы, которые жа­луются на собственную газету вместо того, чтобы уво­лить одних сотрудников и нанять других. Надо быть хо­зяином у себя в доме. Надо ощущать за собой государ­ство — и не как часового или соглядатая, а как обслугу, которую мы наняли, содержим и с которой обязаны спрашивать сурово и по делу. А если что не так — гнать в шею. А чего тут бояться?

 

 РОССИЯ: ЭПОХА ИНСУЛЬТОВ

 Чернобыли, Саяно-Шушенские беды - от государственной беззаботности

Когда-то в порту немецкого города Гамбурга я по привычке повозмущался, как безжалостно разбомбили его англичане в годы войны. «Что вы, — ответили мне немцы. — Портовые сооружения уже выработали к тому времени свой срок, а бомбежки только расширили аква­торию. Сейчас у нас порт побольше и получше лондонского, так что спасибо англичанам!».

В Нью-Йорке за последние лет сорок в центре оставили только два-три старых небоскреба, имеющих историчес­кую ценность. В большинство «супердомов» закладывал­ся запас прочности всего на три-четыре десятилетия, а затем они демонтируются. Так и надо. Нормально развивающаяся страна предвидит жизненный срок своих до­мов и дорог, станков и самолетов — иначе нельзя. Когда сегодня время от времени трескаются, а то и рушатся наши «хрущобы», надо ругать не новую власть, а тради­ционно нелепое устройство жизни, при которой дома перестаивают все свои сроки, самолеты летают сверх га­рантий, а станки вместо положенных в Европе 8-9 лет работают по 35-40.

Сегодня у нас на железных дорогах степень износа оборудования — свыше 50 процентов, а о шоссейных и говорить не хочу. Причем ситуация такая не сегодня сложилась, просто мы привыкли к беззаботности, сдела­ли ее правилом жизни. Покойный Юрий Никулин, ко­торый коллекционировал нелепые объявления, показывал мне скопированный где-то на юге неожиданно дву­смысленный рекламный плакат: «Летайте самолетами «Аэрофлота»! «Аэрофлот» сокращает сроки!». Хорошие шуточки...

Помните, с какой паникой начинали ремонт Большого театра? Потому что его не ремонтировали вовремя, и он умирал, как забро­шенный старик. Нефтяные и газовые трубы, густо проложенные в нашей земле, выработали все возможные сроки и умирают, как старые, потерявшие эластичность человеческие кровеносные сосуды. Мы вошли в эпоху инсультов...

Все наши Чернобыли, Саяно-Шушенские беды, техногенные катастрофы — от бедности и от глупости, от государственной беззаботности, наплевательского отно­шения к действительности. Еще на 80-е годы тогдашняя власть наметила полную победу коммунизма, а с ней и немедленное решение всех проблем. Вместо этого проб­лем стало больше, а побед — меньше.

Существует старая и никем не отмененная истина: за людьми, домами, лесами и болотами, за машинами — за всем, что есть на свете, — надо ухаживать. У всего свои сроки и своя потребность в заботе, это надо знать. Люди, не поправляющие каких-то мелочей в здоровье, тоже со временем могут обрушиться, как неремонтированные дома. И скрипящий стул рассыпается, если вовремя не подклеить трещину.

Я живу в стандартном доме и не хожу в поликлинику вовремя, то есть живу, как большинство из нас. Иногда мне становится интересно: а что, если бы страна, город и все мы, рядом живущие, начали заботиться о себе, на­чали понимать, что все вокруг зависит в конечном счете от нашей с вами заботы? Может быть, и жизнь бы стала здоровее и понятнее хоть в чем-то?

 

В 2006-м Коротичу исполнилось семьдесят. И на телевидении его расспрашивают о жизни, о главном в ней. И он говорил в первую очередь о маме. Те, кто знал и знают его в повседневности, понимали: это не моральный этикет, а теплое, живое чувство. Впрочем, пожалуй, и все телезрители уловили это. В тот майский день я попросил Виталия Алексеевича написать о своей маме для газеты, в которой я тогда работал. И услышал в его голосе радость и улыбку: «Конечно, напишу. Спасибо вам».

Вспомнилось об этом в один из последних ноябрьских дней, когда в России отмечали День матери. Я знал, что недавно Зоя Леонидовна, мама В.А. Коротича, покинула этот свет. Но знаю: душу сына она не может покинуть, пока эта душа жива.

А.Щербаков

ПО МАМИНОМУ ПРИМЕРУ

Моей матушке 96 лет. Жизнь ее не была очень комфортна, вместив в себя две мировых войны, распад двух государств - Российской империи и Советского Союза, крах советской науки, которой была посвящена вся ее жизнь. Половина маминой жизни прошла в недоедании и неудобствах, в коммуналках, магазинных очередях и в мечте о лаборатории, где будет все нужное оборудование и не будет дурака-начальника, назначенного на должность за пролетарское происхождение или еще какие-то достоинства, к науке отношения не имеющие. Тридцать пять лет назад она, беспартийный доктор наук, ушла на пенсию, через полтора десятилетия овдовела и с тех пор жила неподалеку от меня, сохраняя при этом четко очерченное пространство собственной жизни и круги собственных интересов.

Матушка всегда хорошо знала, что именно она собирается делать в данный момент и что ей надо для этого, категорически отметая все лишнее. Огромный круг мировых событий и знаменитых открытий она сознательно пропустила мимо себя и, как это с ней бывало всегда, сумела отстоять свои убеждения. Недавний сторонник технического прогресса, матушка последовательно не приняла принесенные ей в дар стиральную машину, пылесос и автоматический электрочайник. Даже телевизор у нее помалкивает в углу, и при каждой встрече я выслушиваю просьбу забрать сей предмет, оскорбительный, по маминому мнению, для человека, способного к размышлениям.

Жить с моей семьей в загородном доме матушка не желает, считая, что пространство ее независимости при этом бы сузилось недопустимо. Только однажды она согласилась на мою финансовую помощь, когда пришло время удалить помутневший хрусталик. Операцию катаракты я оплатил, в сотый раз подумав о том, до чего своеобразно устроено наше государство, мало заботящееся о том, чтобы его граждане четче видели окружающий мир. Но на политические темы мы с мамой не беседуем, она считает, что бессмысленно обсуждать вопросы, на решение которых мы повлиять не в состоянии.

Раз или два раза в неделю я приезжаю в мамину квартиру, привожу продукты, помогаю вызвать электрика или сантехника, которые живее реагируют на мой голос. В остальные дни мы перезваниваемся по четыре-пять раз в день в четко очерченные часы. Первый мой звонок - около шести утра, когда я выхожу с собакой на улицу; мы желаем друг другу доброго утра и делимся планами на начавшийся день. Чаще всего, позвонив, я ожидаю, пока матушка вытрет руки и подойдет к телефону, потому что она всегда занята. Устранив из дому стиральную машину и пылесос, матушка завоевала право стирать свои простыни в ванне и ползать с тряпкой по мебели, ежедневно протирая ее до блеска. Сама она считает, что жива до сих пор только потому, что устроила свой быт именно так, все время работает, всегда занята. Давным-давно, защищая докторскую диссертацию по физиологии, моя просвещенная мать точно выяснила для себя, что ни один лентяй не дожил до глубокой старости.

По врачам она никогда не ходила и не ходит, зная собственный организм во всех подробностях, следит за своей диетой (в основном молочно-растительной) и за регулярностью физических напряжений. Если все простыни с занавесками перестираны и вся пыль вытерта, матушка отправляется за покупками, но совершает их, так сказать, с расстановкой, дозируя нагрузку. Хлеб покупается в одном супермаркете, молоко в другом, а фруктовые соки в третьем. Глаза иногда подводят, но, расхаживая по улицам, матушка твердо рассчитывает на участливость наших людей, которые, она уверена, помогут и подскажут, если она собьется с пути. Помогают и подсказывают.

Такая вот у моей родительницы размеренная и спокойная жизнь, переполненная трудом. У нее не осталось живых подруг, поэтому она очень часто рассказывает мне о подругах ушедших, которых я со временем полюбил так же, как их любит она. То, что зовется историческим опытом, мы осмысливаем совместно, делая поучительные выводы. Главный из них все тот же: если хочешь долго жить - работай, не ленись, не лежи на диване, не охай и не жалуйся. Как-то, листая календари, мы вспомнили, что в первой половине прошлого века в Лондоне не было людей популярнее (конечно, за исключением королевы), чем двое мужчин, живших совершенно по-разному. Один из них был вегетарианцем, сторонился женщин, никогда не пил спиртного и не курил, строго соблюдал все правила гигиены. Другой - ел, что придется, вел совершенно неорганизованную жизнь, странствуя по всему свету, курил огромные сигары одну за другой и пил все алкоголи, что оказывались под рукой. Первого из упомянутых мною джентльменов звали Джордж Бернард Шоу, он был знаменитым драматургом и прожил 94 года, постоянно пропагандируя здоровый образ жизни. Второй был британским политиком по имени Уинстон Черчилль, он прожил 91 год, до конца своих дней подшучивая над борцами за долгожительство. «Главное - избегайте бессмысленных действий, никакой физкультуры», - посоветовал сэр Уинстон журналистам, пришедшим поздравить его с 85-летием, и поднял бокал за их здоровье.

«Дело не в генетике, - сказала моя матушка. - И не в особенной медицине. Просто эти два человека всю жизнь были заняты любимым делом, и поэтому им хотелось жить. Когда человек теряет интерес к жизни, он начинает умирать...».

Я очень люблю свою 96-летнюю матушку, Зою Леонидовну, и все еще учусь у нее, хотя сам уже начал разменивать восьмой десяток. Дети всегда остаются учениками; у меня, по маминому примеру, как не было, так и не бывает свободного времени...

2006 г.

 

НАДОЕЛИ БОЛТУНЫ

Я окружен очень разными людьми. Одних встречаю за городом, где провожу большую часть времени, а дру­гих вижу, когда на день-два в неделю наведываюсь в го­родскую квартиру или включаю телевизор. В городе жизнь не выглядит идеальной, но в лифте своего дома и по телевизору я постоянно встречаюсь с людьми, кото­рые переполнены замечательными идеями. Многие из них знают, как именно следует изменять жизнь к лучше­му, и готовы заняться переменами немедленно. Иногда кажется, что окружающий мир переполнен теми, кто по­нимает, как его улучшить, и, если дать им волю, жить станет намного лучше и веселее. Надо только избрать этих бодрых людей куда-нибудь, пожертвовать им де­нежку или хотя бы на какое-то время поверить им.

Самые напористые — религиозные сектанты, они без­апелляционны, пользуются категориями, не подлежащи­ми проверке, и прижизненно распределяют места в раю. Политические говоруны поскромнее: они хотят завлечь нас во временные сообщники, это не так страшно. Те и другие настойчиво убеждают нас в своей правоте, стара­ясь извлечь из этого выгоду поскорее.

Но проходит время, и понемногу начинаешь пони­мать, что никто из фантазеров не несет ответственности за свои фантазии, а многие никогда и не относились к ним серьезно. Так, сказочник не может летать на описанном им ковре-самолете, и странно было бы требовать от него этого. Прежние фантазеры уходят из поля зре­ния, их заменяют другие, это процесс беспрерывный. Часть вчерашних говорунов смещается в загород­ные дома, и когда я встречаю их, отставники рассказы­вают мне о человеческой неблагодарности, о замечатель­ных идеях, которые случайно не осуществились, о кни­гах, которые не были написаны.

Я устал от всех этих разговоров, устал от чужих не­сбывшихся замыслов и по слабости характера не реша­юсь напомнить жалобщикам, что ничего у них и не могло получиться, потому что изначально они не собира­лись писать книги и осуществлять свои немыслимые проекты.

Еще в Союзе писателей я привык к говорунам, года­ми излагавшим какой-то сюжет в коридорах и ни разу не шевельнувшим пером, чтобы его записать на бумаге. Возле загородного жилья в последние годы можно встре­титься иногда и с бывшим областным начальством, ко­торое незаметно и без помех накопило себе на коттеджи. Личная жизнь удалась, а проекты, направленные на все­человеческое счастье, как-то не осуществились. Ничего не поделаешь — не все сразу...

Писатели без книг, политики, которым никто не бла­годарен, — их не так уж и мало вокруг нас. Но в сосед­нем поселке затесался старый домик, там живет дядя Володя, к сожалению, один-единственный. Ему уже лет 70, но он держится бодро. Дядя Володя может вставить замок в дверь, починить кран, поправить карбюратор в автомобиле, и у него еще не было ни одного несбывше­гося проекта. За всю свою жизнь, при всех властях, дядя Володя никому ничего не обещал, но он человек дей­ствия и поэтому всем необходим.

Очень интересно наблюдать это удивительное сочета­ние множества никому не нужных деятелей и одного че­ловека, нужного сразу всем. Боюсь, что и в реальности соотношение людей, занятых делом, и болтунов состав­ляет столь же грустную пропорцию. Что-то я слишком часто слышу жалобы тех, кто поговорил о грандиозных замыслах, но ни одного не осуществил, и слишком ред­ко вижу людей, которые умеют осуществлять задуман­ное. Включаю телевизор и слышу завтрашних клиентов дяди Володи, дай ему Бог здоровья. К сожалению, детей у дяди Володи нет...

 

Так говорит Коротич

- ЧТО ДЕ­ЛАЮТ В РОССИИ?

- ДУМАЮТ О РОССИИ

…Я знавал женщин, которые обожали детей, не имея своих собственных, знал даже балетного критика с од­ной ногой. Сейчас появились целые поколения генера­лов, никогда не воевавших, но досконально знающих все о тактике и стратегии боя. Но доброжелательное умение разобраться, понять и рассказать другим о том, что ты знаешь, даже не испытав этого знания на себе, дано далеко не всем. Что особо опасно: люди, не очень знающие предмет и не достигшие в нем успехов, зачас­тую начинают завистливо поучать других. Существует неформальное определение профессии критика поэзии: «Человек, объясняющий, как бы он сам написал эти стихи, если бы умел стихи писать»... Сколько напортили такие «знатоки»!

Одним из условий прогресса является умение соеди­нить честное знание и работу. Отбор учителей очень ва­жен; это особенный талант — распорядиться своим зна­нием, обогатить им чужие ум и действие. Впрочем, как минимум, для этого нужна и страна, где востребованы все ее знающие и умелые люди; необходимо государство, умеющее соединять учителей с учениками для общей пользы. Но, как это бывает в трудные времена со сбиты­ми ориентирами, сегодня уж очень слышны люди, ди­рективно излагающие свои мысли о том, о чем они по­нятия не имеют. В учителя набивается кто угодно. Кто-то из них нарастил небольшой личный опыт, кто-то — всего лишь брюшко, но все претендуют на звания ораку­лов и тянут несчастную страну за непрочные рукава од­новременно в разные стороны.

Патриотическая болтовня и многозначительные раз­думья стали единственным смыслом деятельности мно­гих политиков, цепляющихся за свои кресла. В то же время тысячи знающих и образованных людей сегодня пассивны. Мы не смог­ли выстроить общество, где умному и знающему челове­ку было бы надежнее и удобнее жить, чем многозначи­тельному бездельнику. Очень многие отвыкли делиться своими знаниями, а иные уже и не хотят.

У прекрасного писателя Фазиля Искандера есть за­бавная новелла о диалоге в гостиничном вестибюле. Американец допытывается у местного жителя: «Что де­лают в России?». — «Думают о России», — отвечает тот. Американец не понимает и переспрашивает: «Вы меня не поняли. Я спрашиваю, что делают в России! Какими делами занимаются? Дело, дело какое-нибудь есть?». — «В России думают о России, — ответствует местный жи­тель. — Это главное дело России...»

Все глубокомысленны, все что-то знают, но слишком многие из знающих ничего не делают и никого не учат. Мы теряем умение учить и учиться, а главное — превращать свои знания и опыт в действие. Если демок­ратия позволяет отобрать и привести к власти самых де­ятельных и умных, то почему мы так часто в упор не ви­дим этих людей? Как шутил армейский прапорщик: «Ес­ли вы такие умные, то почему не ходите в ногу?». Впро­чем, всем давно уже не до шуток...

 

                                             

 Другие заметки В.Коротича - в разделе "Архив".
  

 


   Феврония, девушка из Ласково

 

8 июля в России впервые отметили новый праздник – День семьи, любви и верности. А по церковному календарю в этот день издавна прославляются святые Петр и Феврония. Святыми их провозгласили не только и не столько за то, что, будучи муромскими правителями, «городом своим упр

   

авляли со справедливостью и кротостью, а не с яростью», но, главным образом, потому что остались в памяти народной образцом супружеской любви, верности и благочестия.
Но не сразу так стало. И прежде чем сделаться женой Петра, хитроумной Февронии пришлось, увы, слукавить, применив к тому же, как бы сейчас сказали, в своекорыстных целях недюжинный дар целительницы.
Но, наверно, всякий, кто прочтет эту историю в изложении знаменитого писателя XVI века Ермолая-Еразма, простит это ее прегрешение, будучи очарованным удивительной мудростью, живостью, остроумием, находчивостью этой обаятельной русской особы («Коня на скаку остановит» - это, слава Богу, не про нее).
А дело было так. Защищая честь своего брата, муромского князя Павла, Петр сразился с коварным змеем, победил его, но при этом был забрызган зловредной змеиной кровью, отчего заболел тяжкой болезнью, весь покрылся язвами, и ни один врач не мог вылечить его.
Между тем, Рязанская земля издавна славилась целителями, и Петр, который сам уже не мог сидеть на коне, велел везти себя туда. Там-то в результате массированного поиска и была найдена дева Феврония из села Ласково, которая взялась вылечить бедного муромчанина, но с одним условием: «Если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его».
«Если вылечит, возьму ее себе в жены», - велел передать девице Петр, а сам с каким-то западноевропейским оперным коварством думал при этом: «Ну как это можно – князю дочь древолаза взять себе в жены!» (Бедная семья Февронии жила тем, что ее отец и брат промышляли сбором меда по деревьям).
Но не такую напал!
Феврония, взяв небольшую плошку, зачерпнула ею хлебной закваски, дунула на нее и сказала: «Пусть истопят князю вашему баню, и пусть он помажет этим все тело свое, где есть струпья и язвы. А один струп пусть оставит непомазанным. И будет здоров!»
Так все и случилось. Да только от струпа, который был не помазан по повелению девушки, пошли новые струпья, и снова покрылся он язвами, как и в первый раз.
И опять возвратился Петр к целительнице. «И когда пришел к дому ее, то со стыдом послал к ней, прося исцеления. Она же, нимало не гневаясь, сказала: «Если станет мне супругом, то исцелится»… И она снова, как и прежде, то же самое лечение определила ему… Он же, быстро исцелившись, взял ее себе в жены. Таким-то вот образом стала Феврония княгиней».
И впереди был большой путь, с радостями и горестями, с интригами бояр, с приключениями в жизни и после нее, с принятием монашества и с вознесением в святые…
(Желающих узнать все это, так сказать, из первоисточника отправляем в раздел Обыкновения/Нравы к «Повести о Петре и Февронии»).

Архив
 Россия № 23
 Имена № 10
 Россия. Начало.
 Общество № 2
 Злоба дня № 2
 Портреты № 2
 Не мы № 2
 Горожане № 2
 Нравы № 2
 Яблоне от яблочка
 Разговоры № 3
 Медицина № 2
 Имена № 2
 Гипотезы № 2
 Разное № 2
 О сталинистах
 Разное № 3
 Творчество № 3
 Творчество № 2
 Юмор № 2
 Литература. Начало.
 Литература № 3
 Не мы №1
 Общество №1
 Портреты №1
 Горожане №1
 Нравы №1
 Разговоры №1
 Медицина №1
 Имена №1
 Гипотезы №1
 Творчество №1
 Юмор №1
 Гипотезы №3
 Медицина № 3
 Портреты № 3
 Горожане № 3
 Нравы № 3
 Россия № 3
 Юмор №3
 Не мы № 3
 Общество № 3
 Имена № 3
 О "проклятом прошлом"
 Злоба дня № 3
 О "Пестрых овцах"
 Основы всего № 3
 Женские вопросы № 3
 О "шестерках"
 Имена № 4
 О странном Рождестве
 Литература № 4
 О пользе Путина
 О курильщиках
 О Британском совете
 О "Временах"
 Несогласие № 4
 Нравы № 4
 Горожане № 4
 Россия № 4
 О крысах
 Гипотезы № 5
 О предвыборных страстях
 Общество № 4
 Не мы № 4
 Женские вопросы № 4
 Творчество № 4
 Медицина № 4
 О параде
 Портреты № 4
 Еще о параде
 Разное № 4
 О самолете из Грузии
 Юмор № 4
 Литература № 6
 Нравы № 5
 Имена № 5
 Основы всего № 5
 О голодоморе
 Нравы № 10
 Россия № 5
 О Путине
 И еще о параде
 Даты
 Горожане № 5
 Не мы № 5
 Женские вопросы № 5
 Творчество № 5
 Несогласие №5
 Общество № 5
 Портреты № 5
 Истинно № 5
 О параде. Постскриптум
 Юмор № 5
 Разное № 5
 Истинно № 6
 Медицина № 5
 Не мы № 6
 О приколистах-деградантах
 Собратья № 6
 Истинно-1 № 6
 Держи карман шире
 Россия №6
 Горожане № 6
 Гипотезы № 6
 Портреты № 6
 Основы всего № 6
 Творчество № 6
 Наши в Америке № 6
 Юмор № 6
 Медицина № 6
 О жестянках в проруби
 Имена № 6
 Разное № 6
 Женские вопросы № 6
 Общество № 6
 Нравы № 6
 Не мы № 7
 О путинском наследии
 О солдатчине
 О солдатчине-2
 Литература № 7
 Гипотезы № 7
 Из речи Ходоковского
 Портреты № 7
 Нравы № 7
 Истинно-1 № 7
 Россия № 10
 Юмор № 7
 О Сталине мудром
 Женские вопросы № 7
 Основы всего № 7
 О женщине с усами
 Наши в Америке 10
 Общество № 10
 Россия № 7
 Наши в Америке № 5
 О Буше и МИДе
 Имена № 7
 Медицина № 7
 Наши в Америке № 7
 Творчество № 7
 Общество № 7
 О гуманисте-нацисте Доренко
 Горожане № 7
 Разное № 7
 О мире, творимом смертоубийством
 Истинно № 8
 Портреты № 10
 Общество № 8
 Портреты № 8
 Литература № 8
 Наши в Америке № 8
 Горожане № 8
 Нравы № 9
 Юмор № 8
 Истинно-1_№ 8
 Издания Сытина
 Гипотезы № 8
 Имена № 8
 Основы всего № 8
 Россия № 2
 Разное № 8
 Женские вопросы № 8
 Творчество № 9
 Не мы № 8
 Медицина № 8
 Помочь Светлане Бахминой
 Общество № 9
 Литература № 9
 Наши в Америке № 9
 Истинно № 9
 Юмор № 9
 Из прошения С.Бахминой Медведеву
 Чей Медведев президент?
 Россия № 9
 Бахмина и Медведев
 По заветам великого Путина
 Женские вопросы № 9
 Основы всего № 9
 Имена № 9
 Гипотезы № 9
 Нравы № 9
 Не мы № 9
 Портреты № 9
 О голодоморе-2
 Разное № 9
 Медицина № 9
 Горожане № 9
 Гипотезы № 10
 Грузинский мотив
 Истинно
 Евгений Колесов (фото)
 Основы всего № 10
 За что платит лично Путин?
 Юмор № 10
 Творчество № 10
 "Может, мальчика-то и не было?"
 Горожане № 10
 Несогласие № 10
 Литература № 10
 Истинно № 10
 Дубина - не Украина
 Нравы-2 № 10
 Не мы № 10
 Обама - умный
 Медицина № 10
 Женские вопросы № 10
 2 Д.М.: Муратов и Медведев
 Разное № 10
 Имена № 11
 Истинно
 Основы всего № 11
 А жандармы-то на что?
 "...Отстрел неруси на Руси"
 Общество № 11
 Россия № 11
 Портреты № 11
 Горожане № 11
 Истинно-А_№ 11
 Про Шойгу и Чайку
 Наши в Америке № 11
 Собратья № 11
 Несогласие № 11
 Юмор № 11
 Разное №11
 Нравы № 11
 Гипотезы № 11
 Медицина № 11
 Литература № 11
 Не мы №11
 Женские вопросы № 11
 Творчество № 11
 Истинно-Б № 11
 Наши в Израиле № 12
 Уж тут они применят "все меры"
 Нравы № 12
 Основы всего № 12
 Собратья № 12
 Литература № 12
 Когда выпустят Бахмину? - 12
 Гипотезы № 12
 Медицина № 12
 Имена № 12
 Крохоборы
 Портреты № 12
 Женские вопросы № 12
 Общество № 12
 Россия № 12
 Несогласие № 12
 Разное № 12
 Юмор № 12
 Творчество № 12
 Горожане № 12
 Не мы № 11
 О славянском раздрае
 Истинно-Б
 Наши в Америке № 12
 Не мы № 13
 Имена № 13
 Литература № 13
 Даты № 13
 Истинно № 13
 Наши в Америке № 13
 Портреты № 13
 Основы всего № 13
 Общество № 13
 Творчество № 13
 Россия № 13
 Юмор № 13
 Нравы № 13
 Разное № 13
 Горожане № 13
 "Сталин - дурак, похлеще Гитлера"
 Истинно-А № 13
 Гипотезы № 13
 Женские вопросы № 13
 Медицина № 13
 Нравы № 14
 Литература № 14
 Юмор № 14
 Имена № 14
 Собратья № 14
 Наши в Америке № 14
 Общество № 14
 Портреты № 14
 Основы всего № 14
 Горожане № 14
 Даты № 14
 Россия № 14
 Творчество № 14
 Женские вопросы № 14
 Разное № 14
 Не мы № 14
 Медицина № 14
 Злоба дня № 14
 Гипотезы № 14
 Основы всего № 15
 Нравы № 15
 Портреты № 15
 Россия № 15
 Разное № 15
 Общество № 15
 Несогласие № 15
 Юмор № 15
 Литература № 15
 Даты № 15
 Гипотезы № 15
 Имена № 15
 Наши в Америке № 15
 Медицина № 15
 Творчество № 15
 Горожане № 15
 Женские вопросы № 15
 Истинно № 15
 Не мы № 15
 Основы всего № 16
 Разное № 16
 Гипотезы № 16
 Литература № 16
 Россия № 16
 Наши в Америке № 16
 Не мы № 16
 Имена № 16
 Портреты 16
 Собратья
 Истинно № 16
 Общество № 16
 Нравы № 16
 Женские вопросы № 16
 Юмор № 16
 Злоба дня № 16
 Истинно-А №16
 Творчество № 16
 Горожане № 16
 Имена № 17
 Медицина № 16
 Не мы № 17
 Общество № 17
 Наши в Америке № 17
 Портреты № 17
 Творчество № 17
 Юмор № 17
 Россия № 17
 Истинно-А № 17
 Злоба дня № 17
 Женские вопросы № 17
 Медицина № 17
 Литература № 17
 Даты № 17
 Основы всего № 17
 Горожане № 17
 Гипотезы № 17
 Разное № 17
 Наши в Америке № 18
 Основы всего № 18
 Россия № 18
 Истинно-А № 18
 Юмор № 18
 Портреты № 18
 Даты № 18
 Горожане № 18
 Имена № 18
 Нравы 18
 Истинно № 18
 Общество № 18
 Даты № 19
 Основы всего № 19
 Литература № 18
 Истинно № 19
 Творчество № 18
 Женские вопросы № 18
 Россия № 19
 Не мы № 18
 Злоба дня № 18
 Разное № 18
 Литература № 19
 Творчество № 19
 Медицина № 18
 Гипотезы № 17
 Гипотезы № 18
 Общество № 19
 Разное № 19
 Злоба дня № 19
 Истинно № 20
 Основы всего № 21
 Общество № 20
 Имена № 19
 Творчество № 20
 Несогласие № 19
 Горожане № 19
 Даты № 20
 Портреты № 19
 Не мы № 19
 Юмор № 19
 Нравы № 19
 Гипотезы № 19
 Литература № 20
 Портреты № 20
 Россия № 20
 Общество № 21
 Несогласие № 20
 Юмор № 20
 Злоба дня № 20
 Истинно № 21
 Даты № 21
 Нравы № 20
 Гипотезы № 20
 Разное № 20
 Злоба дня № 21
 Основы всего № 21
 Россия № 21
 Имена № 20
 Несогласие № 21
 Имена № 22
 Литература № 21
 Творчество № 21
 Гипотезы № 21
 Портреты № 21
 Нравы № 21
 Юмор № 21
 Имена № 22
 Разное № 21
 Литература № 22
 Нравы № 22
 Портреты № 22
 Общество № 22
 Основы всего № 22
 Разное № 22
 Горожане № 21
 Горожане № 22
 Несогласие № 22
 Даты № 22
 Горожане № 23
 Юмор № 22
 Истинно № 22
 Творчество № 22
 Гипотезы № 22
 Злоба дня № 22
 Россия № 22
 Имена № 23
 Истинно № 23
 Злоба дня № 23
 Литература № 23
 Юмор № 23
 Основа всего № 23
 Несогласие № 23
 Портреты № 23
 Общество № 23
 Даты № 23
 Нравы № 23
 Разное № 23
 Гипотезы № 23
 Творчество № 23
 Нравы № 24
 Портреты № 24
 Истинно № 24
 Разное № 24
 Творчество № 24
 Гипотезы № 24
 Литература № 24
 Юмор № 24
 Несогласие № 24
 Злоба дня № 24
 Общество № 24
 Россия № 24
 Горожане № 24
 Основы всего № 24
 Даты № 24
 Имена № 24
 Литература № 25
 Истинно № 25
 Основы всего № 25
 Несогласие № 25
 Россия № 25
 Общество № 25
 Злоба дня № 25
 Нравы № 25
 Даты № 25
 Творчество № 25
 Портреты № 25
 Имена № 25
 Горожане № 25
 Юмор № 25
 Гипотезы № 25
 Разное № 25
 Литература № 26
 Горожане № 26
 Творчество № 26
 Нравы № 26
 Разное № 26
 Злоба дня № 26
 Имена № 26
 Даты № 26
 Истинно № 26
 Основы всего № 26
 Несогласие № 26
 Общество № 26
 Гипотезы № 26
 Юмор № 26
 Литература № 27
 Горожане № 27
 Нравы № 27
 Разное № 27
 Общество № 27
 Гипотезы № 27
 Имена № 27
 Несогласие № 27
 Творчество № 27
 Юмор № 27
 Истинно № 27
 Злоба дня № 27
 Даты № 27
 Основы всего № 27
 Литература № 28
 Творчество № 28
 Истинно № 28
 Нравы № 28
 Даты № 28
 Юмор № 28
 Имена № 28
 Портреты № 28
 Разное №28
 Основы всего № 28
 Несогласие № 28
 Общество № 28
 Горожане № 28
 Гипотезы № 28
 Разное № 29
 Истинно № 29
 Несогласие № 29
 Даты № 29
 Гипотезы № 29
 Общество № 29
 Юмор № 29
 Основы всего № 29
 Литература № 29
 Творчество № 29
 Имена № 29
 Портреты № 29
 Нравы № 29
 Горожане № 29
 Портреты № 30
 Литература № 30

Архив по номерам:
 Номер 1
 Номер 2
 Номер 3
 Номер 4
 Номер 5
 Номер 6
 Номер 7
 Номер 8
 Номер 9
 Номер 10
 Номер 11
 Номер 12
 Номер 13
 Номер 14
 Номер 15
 Номер 16
 Номер 17
 Номер 18
 Номер 19
 Номер 20
 Номер 21
 Номер 22
 Номер 23
 Номер 24
 Номер 25
 Номер 26
 Номер 27
 Номер 28
 Номер 29
 Номер 30

Его слава была всемирной и соперничала с гагаринской.
Валерий Брумель: "Когда, очнувшись, я увидел, что у меня ступня оторвалась, то все понял в одну секунду".
   

Где живут наши тревоги
Раскольников – обычный уголовник, его место на виселице. Да и психиатрам нашлась бы там работа...
   

Кладовые смеха русского Марка Твена
Арк. Аверченко об оценке Лениным «Дюжины ножей»: «Я, прочитав эту статью, сразу же организовал «Общество защиты писателей от ласкового обращения».
   

Любовь к Родине - не аппарат управления...
У нас, как говорят, “по жизни”, стараниями не самых здоровых умом «политтехнологов» и государственных мужей «патриотизм» для многих «обогатился» еще одним смыслом – активной нелюбовью ко всем «не нашим» по крови, вере или образу мыслей, сблизившись с понятием «нацизм».
   

Уроки жизни Дарьи Донцовой
На пороге сорокапятилетия грудь стала резко увеличиваться в размере. Я жутко обрадовалась. А у подруги, она хороший хирург, ужас в глазах. «Немедленно, - говорит, - к онкологу!»
   

Булат ОКУДЖАВА: 85 лет
"В фельетоне была такая фраза: "На эстраду вышел кудрявый молодой человек (я был тогда кудрявый несколько) и стал петь какие-то пошлые непонятные песни, но за таким поэтом девушки не пойдут, девушки пойдут за Твардовским и Исаковским..."
   

Михаилу Ходорковскому - 45!
Ходорковский всегда говорил все как есть — рисовал пусть далеко не лучезарную, но зато вполне правдивую картину. И все, что было им обещано, он выполнил.
   

Восстановить роль Александра Невского - значит пересмотреть всю историю Руси.
Непонятно, каким образом возник миф, что Русь остановила монголов и таким образом спасла Европу… Александр Невский верно служил Золотой Орде. Он был приемным сыном хана Батыя и названым братом Батыева сына — царевича Сартака.
   

Да не читайте вы этих советских газет!
Запущенный в моду хамский, путинского типа, стиль общения с миром представляется стыдным и недостойным людей журналистского сословия.
   

Война и ее причины
Еще Геродот заявлял, что добро и зло суть одно и то же. Много позже снова было высказано сомнение в том, что добро и зло есть две непримиримые противоположности.
   

Золотой век Магнитиздата
12 июня 1965 года сотрудники КГБ нагрянули на несколько десятков ленинградских квартир. Впоследствии вся эта история получила название Дело ''Колокола''.
   

Как не разориться на воде
Посмотрите на мои квитанции по оплате: против 3100 рублей в прошлом месяце я заплатила 1043 в этом.
   

Каждую секунду в мире продаются три Барби
В 1997 году Стерн рассказал радиослушателям о своем опыте жизни с real doll и поведал, что это был лучший секс в его жизни.
   

Психологические тренинги: за и против
…И появилось новое поколение терапевтов, которые, в отличие от психотерапевтов классических, ставили своей задачей не лечить, а развивать клиентов, причем если психоаналитики были врачами, то консультанты новой волны часто не имеют вообще никакого высшего образования.
   

Третий рейх - СССР: общие песни о главном
«Хорст Вессель» стал официальным гимном нацистской партии. Мелодия эта — в характере четкого по ритму, стального военного марша — сродни мелодиям Александрова, в частности, запеву его «Гимна партии большевиков». Эта песня в 1943-м превратилась — со словами С. Михалкова и Эль Регистана — в Гимн Советского Союза.
   

Шедевры остроумия Фаины Раневской
Ну разве можно слушать, как человек называет свою работу “творчеством”?! Ну представьте, я вылезла бы на сцену и сказала: “Мое искусство, товарищи, которое сейчас я вам…”
   

«Защита Режабека» - проста, даже примитивна. Он рассказывает, как было на самом деле
Будучи человеком дотошным, он разузнал все последние обстоятельства и прочитал всю медицинскую документацию.
   

Новая книга Галины Щербаковой
Ее выход подгадал к 80-летию со дня рождения писательницы. Друзья Галины отметили это вечером памяти в Центральном Доме литератора.