№8
    
 
 

Где слишком много политики, там нет места культуре, а если политика насквозь пропитана страхом перед массой и лестью ей…, - тут уже… бесполезно говорить о совести, справедливости, уважении человека к человеку.

140 лет назад родился редкостно талантливый русский человек, известный миру как Максим Горький. Он из тех, кого при жизни признали великим писателем. Истинная цена таких художников слова устанавливается спустя много поколений, когда полностью испаряются соки актуальности их творчества и жизнедеятельности, когда уже не имеет значения, кто такой Гомер или Шекспир, а существенны только факты наличия «Илиады» и «Гамлета». А 72 года после ухода из жизни - это еще срок, когда неизбежен вопрос: а ты кто такой?

К примеру, Кнут Гамсун - один из лучших европейских писателей XX века. И он же - коллаборационист, приспешник фашистов. Это еще не забылось. Вот и Максим Горький. Певец «новой жизни» и «великой стройки» в стране ГУЛАГа, автор сладчайших дифирамбов «вождю мирового пролетариата» и панегириков «чудесному грузину». Как ужиться в одной голове знанию этого с представлением об авторе «На дне» и «Жизни Клима Самгина»? «Плюрализм мнений» какой-то, шизофрения…

И окончательно расхочется пытаться дать определение сверхсложному явлению под названием «М.Горький», когда вспомнишь его «Несвоевременные мысли» - статьи и заметки, напечатанные в газете «Новая жизнь» в 1917-1918 гг. Он все понимал: «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия». «Певец революции» предупреждал о ее последствиях, которые мы хлебаем и сегодня, чуть ли не через сто лет: «Где слишком много политики, там нет места культуре, а если политика насквозь пропитана страхом перед массой и лестью ей - как страдает этим политика советской власти, - тут уже, пожалуй, совершенно бесполезно говорить о совести, справедливости, уважении человека к человеку».

Мы перепечатываем несколько фрагментов из «Несвоевременных мыслей».

   










Яндекс цитирования





       

Максим ГОРЬКИЙ

Вообразив себя

Наполеонами,

ленинцы довершают

разрушение России

 

Известная часть нашей интеллигенции, изучая русское народное творчество по немецкой указке, …очень быстро дошла до славянофильства, панславизма, «мессианства», заразив вредной идеей русской самобытности другую часть мыслящих людей, которые, мысля по-европейски, чувствовали по-русски, и это привело их к сентиментальному полуобожанию «народа», воспитанного в рабстве, пьянстве, мрачных суевериях церкви и чуждого красивым мечтам интеллигенции.

 

Русский народ, - в силу условий своего исторического развития, - огромное дряблое тело, лишенное вкуса к государственному строительству и почти недоступное влиянию идей, способных облагородить волевые акты; русская интеллигенция - болезненно распухшая от обилия чужих мыслей голова, связанная с туловищем не крепким позвоночником единства желаний и целей, а какой-то еле различимой тоненькой нервной нитью. Забитый до отупения жестокой действительностью, пьяненький, до отвращения терпеливый и, по-своему, хитренький, московский народ всегда был и остается - совершенно чужд психологически российскому интеллигенту, богатому книжными знаниями и нищему знанием русской действительности. Тело плотно лежит на земле, а голова выросла высоко в небеса, - издали же, как известно, все кажется лучше, чем вблизи. Конечно, мы совершаем опыт социальной революции, - занятие, весьма утешающее маньяков этой прекрасной идеи и очень  полезное для жуликов. Как известно, одним из наиболее громких и горячо принятых к сердцу лозунгов нашей самобытной революции явился лозунг: «Грабь награбленное!» Грабят - изумительно, артистически; нет сомнения, что об этом процессе самоограбления Руси история будет рассказывать с величайшим пафосом. Грабят и продают церкви, военные музеи, - продают пушки и винтовки, разворовывают интендантские запасы, - грабят дворцы бывших великих князей, расхищают все, что можно расхитить, продается все, что можно продать, в Феодосии солдаты даже людьми торгуют: привезли с Кавказа турчанок, армянок, курдок и продают их по 25 руб. за штуку. Это очень «самобытно», и мы можем гордиться - ничего подобного не было даже в эпоху Великой Французской революции. Честные люди, которых у нас всегда был недостаток, ныне почти совсем перевелись…

 

И вот этот маломощный, темный, органически склонный к анархизму народ ныне призывается быть духовным водителем мира, Мессией Европы…

 

А западный мир суров и недоверчив, он совершенно лишен сентиментализма. В этом мире дело оценки человека стоит очень просто: вы любите, вы умеете работать? Если так - вы человек, необходимый миру, вы именно тот человек, силою которого творится все ценное и прекрасное. Вы не любите, не умеете работать? Тогда, при всех иных ваших качествах, как бы они ни были превосходны, вы - лишний человек в мастерской мира. Вот и все.

 

А так как россияне работать не любят и не умеют, и западноевропейский мир это их свойство знает очень хорошо, то - нам будет очень худо, хуже, чем мы ожидаем...

 

Наша революция дала полный простор всем дурным и зверским инстинктам, накопившимся под свинцовой крышей монархии, и, в то же время, она отбросила в сторону от себя все интеллектуальные силы демократии, всю моральную энергию страны. 

 

В Москве арестован И.Д. Сытин, человек, недавно отпраздновавший пятидесятилетний юбилей книгоиздательской деятельности. Он был министром народного просвещения гораздо более действительным и полезным для русской деревни, чем граф Дм. Толстой и другие министры царя. Несомненно, что сотни миллионов Сытинских календарей и листовок по крайней мере наполовину сокращали рецидивы безграмотности. Он всю жизнь стремился привлечь к своей работе лучшие силы русской интеллигенции, и не его  вина, что он был плохо понят ею в своем искреннем желании «облагородить» сытинскую книгу. Все-таки он сумел привлечь к своему делу внимание и помощь таких людей, как Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, Н.А. Рубакин, Вахтеров, Клюжев, А. М. Калмыкова и десятки других. Им основано книгоиздательство «Посредник», он дал Харьковскому Комитету грамотности мысль издать многотомную и полезную «Сельскохозяйственную Энциклопедию». За пятьдесят лет Иван Сытин, самоучка, совершил огромную работу неоспоримого культурного значения. Во Франции, в Англии, странах «буржуазных», как это известно, Сытин был бы признан гениальным человеком, и по смерти ему поставили бы памятник, как другу и просветителю народа.

 

В «социалистической» России, «самой свободной стране мира», Сытина посадили в тюрьму,                                                         См. полный список  предварительно разрушив его огромное, превосходно налаженное технически дело и разорив старика. 

 

Мы плохо знаем, как живет современная деревня, лишь изредка и случайно доносятся «из глубины России» голоса ее живых людей - вот почему я нахожу нужным опубликовать нижеприводимое письмо, полученное мною на днях.

 

«Глубокоуважаемый друг и товарищ!» Затем следует несколько строк дружеских излияний, а суть письма - вот какова: «Нового у нас в селе за последнее время очень много, в особенности за прошлую неделю. 3 и 4 апреля  пришлось пережить нам всем, басьцам, весьма тяжелое время в нашей жизни, а именно: 3 апреля к нам, в село Баську, приезжали красногвардейцы, около 300 человек, которые ограбили всех состоятельных домохозяев, т. е. взяли контрибуцию, с кого тысячу, с кого две и до шести тысяч рублей, всего с нашего села собрали 85.350 руб., которые и увезли с собой; а сколько, кроме того, ограбили разного добра у наших граждан, хлебом, мукою, одеждой и проч., то тем и подсчета вести нет возможности, а у Сергея Тимофеевича взяли жеребца, но только не пришлось им воспользоваться: только доехали до села Толстовки, он и  пал, около церкви.

 

А сколько пороли нагайками людей, трудно и описать, и так сильно пороли, что от одного воспоминания волосы дыбом становятся, это прямо ужасно! Эти два дня провели наши басьцы в таком страхе, что всех ужасов описать не хватит сил. Всем казалось, что легче пережить муки ада, нежели истязания этих разбойников. Больше особых новостей в нашем селе нет, а в Барановке, Болдасьеве и Славкине, после отъезда красной гвардии, по примеру этих разбойников, сами, беднейший класс, начали грабить состоятельных граждан своего села, даже делают набеги на другие села в ночное время. Словом, здесь жизнь становится невыносимой. Затем до свиданья, ждем вас в гости, а пока - будьте здоровы».

 

Эпическая простота рассказа как нельзя убедительнее свидетельствует о правдивости автора, изобличая в нем настоящего русского человека из тех, которые издавна ко всему притерпелись и если говорят о «муках ада», так это больше для красного словца, чем из чувства возмущения грабежом и побоями. Это человек, который видел, как «беднейший крестьянин», послужив в солдатах, возвратился в деревню крестьянином «богатейшим»; теперь он наблюдает, как этого «богатейшего» снова превращают в «беднейшего», он знает, что когда красногвардейцы, обеднив «богатейших», встанут на их место, то и красногвардейцев можно будет пограбить.

 

Он считает эту чехарду «невыносимой», однако не настолько, чтобы отказаться видеть своего приятеля в гостях у себя. Чехарда возмущает его ум, но, кажется, не очень глубоко задевает чувство справедливости, и весьма возможно, что он с уверенностью ждет своей очереди превращать богатейших в беднейших. 

 

Заставив пролетариат согласиться на уничтожение свободы печати, Ленин и приспешники его узаконили этим для врагов демократии право зажимать ей рот; грозя голодом и погромами всем, кто не согласен с деспотизмом Ленина - Троцкого, эти «вожди» оправдывают деспотизм власти, против которого так мучительно долго боролись все лучшие силы страны.

 

…Вообразив себя Наполеонами от социализма, ленинцы рвут и мечут, довершая разрушение России - русский народ заплатит за это озерами крови.

 

…Ленин «вождь» и - русский барин, не чуждый некоторых душевных свойств этого ушедшего в небытие сословия, а потому он считает себя вправе проделать с русским народом жестокий опыт, заранее обреченный на неудачу. Измученный и разоренный войною народ уже заплатил за этот опыт тысячами жизней и принужден будет заплатить десятками тысяч, что надолго обезглавит его. Эта неизбежная трагедия не смущает Ленина, раба догмы, и его приспешников - его рабов. Жизнь, во всей ее сложности, не ведома Ленину, он не знает народной массы, не жил с ней, но он - по книжкам - узнал, чем можно поднять эту массу на дыбы, чем - всего легче - разъярить ее инстинкты. 

 

Все, что заключает в себе жестокость или безрассудство, всегда найдет доступ к чувствам невежды и дикаря. Недавно матрос Железняков, переводя свирепые речи своих  вождей на простецкий язык человека массы, сказал, что для благополучия русского народа можно убить и миллион людей. Я не считаю это заявление хвастовством и хотя решительно не признаю таких обстоятельств, которые смогли бы оправдать массовые убийства, но - думаю - что миллион «свободных граждан» у нас могут убить. И больше могут. Почему не убивать?

 

Людей на Руси - много, убийц - тоже достаточно, а когда дело касается суда над ними, - власть народных комиссаров встречает какие-то таинственные препятствия.

 

 

9-го января 1905 г., когда забитые, замордованные солдаты расстреливали, по приказу царской власти, безоружные и мирные толпы рабочих, к солдатам - невольным убийцам - подбегали интеллигенты, рабочие и в упор в лицо - кричали им:

 

 - Что вы делаете, проклятые? Кого убиваете? Ведь это ваши братья, они безоружны, они не имеют зла против вас, - они идут к царю просить его внимания к их нужде...

 

Казалось, что эти простые, ясные слова, вызванные тоской и болью за безвинно убиваемых рабочих, должны бы найти дорогу к сердцу «кроткого» русского мужичка, одетого в серую шинель. Но кроткий мужичок или бил прикладом совестливых людей, или колол их штыком, или же орал, вздрагивая от злобы:

 

- Расходись, стрелять будем!

 

Не расходились, и тогда он метко стрелял, укладывая на мостовую десятки и сотни трупов. Большинство же солдат царя отвечало на упреки и уговоры унылым, рабским словом:

 

- Приказано. Мы ничего не знаем, - нам приказано...

 

…5-го января 1918-го года безоружная петербургская демократия - рабочие, служащие - мирно манифестировала в честь Учредительного Собрания.

 

Лучшие русские люди почти сто лет жили идеей Учредительного Собрания - политического органа, который дал бы всей демократии русской возможность свободно выразить свою волю. В борьбе за эту идею погибли в тюрьмах, в ссылке и каторге, на виселицах и под пулями солдат тысячи интеллигентов, десятки тысяч рабочих и крестьян. На жертвенник этой священной идеи пролиты реки крови - и вот «народные комиссары» приказали расстрелять демократию, которая манифестировала в честь этой идеи.

 

И точно так же, как 9 января 1905 года, люди, не потерявшие совесть и разум, спрашивали стрелявших:

 

- Что вы делаете, идиоты? Ведь это свои идут! Видите - везде красные знамена, и нет ни одного плаката, враждебного рабочему классу, ни одного возгласа, враждебного вам!

 

И так же, как царские солдаты - убийцы по приказу, отвечают:

 

- Приказано! Нам приказано стрелять…

   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: