№10
    
 
 

 

Дурацкая затея телеканала «Россия»  с «игрой» «Имя России», как и ожидалось, дурацки и закончилась. Мы имеем в виду «бронзовую» ступень пьедестала почета Генералиссимуса Советского Союза. Мало кто верит в честность объявленного итога. Но дело не в этом. В очередной раз нас, жителей нашей страны, выставили (и сейчас-то уж совсем как некстати) сообществом тупоумных и убогих, не способных к развитию.

Газета «Известия», славная своей сервильностью перед «Единой Россией», в, казалось бы, размышлительной статье «Бронзовый Сталин: хорошо или плохо?» пишет: «Полмиллиона людей проголосовали за Сталина, потому что их так и не удалось защекотать «смехопанорамами», купить бонусами, убедить, что счастье – это гладкие ноги при отсутствии перхоти. Выбирают не кровь, паранойю и жестокость, не вызванную из темных глубин дьявольщину». Ага, выходит, не проголосовавшие за Сталина (бесспорного параноика) по этой логике попадают в разряд… параноиков, защекотанных «смехопанорамами». Почитал бы это Александр Исаевич Солженицын…

Автор той же статьи недрогнувшей рукой написала: «…я не голосовала ни за кого (тут бы и остановиться – это уже признак нормальности разума, но нет… - Ред.). Ни за Пушкина (слишком банальный выбор)…» Ну, вы даете! Отныне, считайте, в исторической гонке высокомерно-амикошонских «ценителей» дара и заслуг Александра Сергеевича Дантес с его метким выстрелом окончательно утратил надежду на первенство.

Однако вот что действительно интересно – выведение на первое место Александра Невского, фигуры и впрямь исторического масштаба, а главное, из всех предлагавшихся претендентов на «Имя России» фигура наименее известная для большинства населения. В тех же «Известиях» справедливо сказано: «Если бы Сергей Эйзенштейн не снял по указанию Сталина фильм «Александр Невский», князь вряд ли победил бы в народном голосовании».

Не многие отдают отчет, что вос­становить подлинную роль и значение Невского — зна­чит пересмотреть всю историю средневековой Руси, отказаться от очень многих застарелых неточных представлений о наших, россиян, корнях. Достаточно напомнить, что князь Александр считал хана Батыя своим отцом, а его сына – своим братом.


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/127.html

http://obivatel.com/artical/169.html

http://obivatel.com/artical/331.html 

   










Яндекс цитирования





       

 
Сергей БАЙМУХАМЕТОВ
 
КНЯЖЕСКИЙ КРЕСТ
Александр Невский спаситель или предатель Русской земли?

 Уничтожать свою историю мы мастера. Равно как и мастера искажать ее в ту или другую сторону. Именно об этом и именно такими словами думал я, сидя ранним утром в большой лодке посреди Плещеева озера.

Слева от меня на фоне неба четко прорисовывались купола Никитского монастыря. Понятно, когда храм стоит прямо на берегу, над тихой водой. Но ведь Никит­ский монастырь в большом отдалении отсюда, на взгорках — а все равно непостижимым образом отра­жается в озерной глади!

А прямо по носу лодки — город Переславль. Причал, забитый маленькими суденышками, — рыбацкая слобо­да. Метров двести правее, где в озеро вливается река Трубеж, — Сорокосвятская церковь. Если пойти вверх по реке, по древнему земляному валу, откроется Спасо-Преображенский собор. Их, таких, всего три на Руси. Но первый — этот, Спасо-Преображенский в Переславле. За ним возник Покрова на Нерли, затмивший все. И почти век спустя поднялся в Юрьеве-Польском родст­венный им Георгиевский собор...

В тринадцатом веке Спасо-Преображенский собор переходом соединялся с деревянными палатами князя Ярослава. По всей видимости, именно в этих палатах и родила половецкая жена Ярослава маленького княжича Александра.

Этот человек определил судьбу народа.

Однако споры о его роли в истории Руси длятся и поныне.

«Есть такой сатана русской истории — Александр Невский. У него была цель — княжить во Владимире, и ради шкурных интересов он насадил на Руси лютое татарское иго. И сделал это самым гнусным образом — предав брата».

           (М. Горелик, «Огонек»)

 

«Русский народ, русская свобода были преданы и проданы изнутри. Они стали жертвой своего рода заговора. И ключевой фигурой его был русский «национальный герой» Александр Невский... Александр родил­ся в семье Ярослава... Именно от него (Ярослава. — С.Б.) исходила идея исторического предательства, именно им-то и принято было роковое решение отдать Русь азиатским пришельцам ради установления деспотичес­кой системы власти. Позор русского исторического со­знания, русской исторической памяти в том, что Алек­сандр Невский стал... знаменем того самого народа, чью историческую судьбу он жестоко исковеркал».

(М. Сокольский. «Неверная память». М., 1990)

 

«Можно ли считать великим национальным героем татарского прихвостня, капитулянта и коллаборанта по имени Александр?.. Человека, который своим руками насаждал иноземное господство, призывал на собственных братьев монгольские рати (главным русским князем его поставила именно Неврюева рать, науськан­ная им на старшего брата Андрея)... побратался с Сартаком Батыевичем, а потом подписал с Берке все условия вассальности и данничества... После чего не стеснялся водить свои дружины против несогласного с этим рус­ского населения.

Культы Сталина и Ленина «разоблачили», причем настолько успешно и убедительно, что шансов на их возрождение нет. Культа из Петра I не получается. Слишком много о нем известно такого, что святоподобная фигура не складывается. Остается один Александр Ярославич из рода Рюриковичей по прозвищу Невский.

Интерес к нему никогда не угасал, но в последние годы он приобрел черты, почти не уступающие формам прославления Иосифа Виссарионовича. Точно также игнорируются факты, противоречия и вещи совершенно очевидные, но не укладывающиеся в общепринятую схему. Относится это к разряду общественных патоло­гий.

Как судить о народе, который сам себе придумал, высосал из пальца и поставил в главные национальные герои и символы фигуру, которую, как ни крути, иначе, чем предателем не назовешь?»

(Николай Журавлев, Интернет-журнал «Арба»)

«Александр Невский был первым из великих князей русских, который вместо сопротивления татарам пошел на прямое сотрудничество с ними. Он начал дей­ствовать в союзе с татарами против других князей: на­казывал русских — в том числе и новгородцев — за неповиновение завоевателям, да так, как монголам даже не снилось (он и носы резал, и уши обрезал, и головы отсекал, и на кол сажал)... Но сегодняшнее мифологи­ческое сознание воспримет известие о том, что князь фактически являлся «первым коллаборационистом» со­вершенно однозначно — как антипатриотическое очернительство».

(Ю. Афанасьев, журнал «Родина»)

«Александр Невский... Герой, святой, наше знамя... Он сказал татарам: я вам соберу дани больше, чем вы можете. Но за это подмогните побить моих соседей. Подмогли и побили. И дали ему титул великого князя...»

(Ю. Афанасьев, «Общая газета»)

Вот так пишут об Александре Невском неко­торые российские историки и публицисты.

Обвинения Александра Невского в предательстве не являются изобретением наших современников. В западной исторической науке об этом еще в незапамятные времена писали польский ученый Уминский и не­мецкий историк Амман. Из современных западных ис­ториков договор Александра Невского с Ордой назвал «позорным и бессмысленным» англичанин Джон Феннел.

Увы, и русская историческая наука XIX века относи­лась к Невскому достаточно прохладно. Правда, тог­дашние ученые не осмеливались открыто обвинить святого князя. Это называлось бы святотатством. И по­тому в трудах основоположников, Соловьева и Ключев­ского, он упоминается мельком. Пусть даже и уважительно.                 

А вот русские зарубежные и советские историки XX века уже не стеснялись. В 1931 году в Париже вышла книга Георгия Федотова, в которой прямо говорится, что святой-то святой, а в «Житии...» почему-то не напи­сано, что он с ордынцами дружил, «перед ханом уни­жался» и тем самым унижал всю Русь...

И в Советском Союзе, до 1940-х годов, Александр Невский считался предателем. В Малой советской эн­циклопедии 1930 года о Невском писали так: «В 1252 году А. достает (чувствуете отношение: «достает»! С.Б.) себе в Орде ярлык на великое княжение... Подав­лял волнения русского населения, протестовавшего против тяжелой дани татарам. «Мирная» (в кавыч­ках! — С.Б.) политика А. была оценена ладившей с ханом Русской церковью: после смерти А. она объявила его святым».

 

В общем, интриган, предатель и угнетатель русского народа, вместе с церковью продавшийся Золотой Орде. Никак иначе... Однако тем самым косвенно признавался союз Александра Невского и Русской церкви с Ордой!

Так продолжалось до 40-х годов, когда начался сталинский период его героизации: Отечественная война, немцы-захватчики... Когда вышел одноименный фильм, сделавший Александра Невского народным героем, за­щитником Руси от нашествия тевтонов... И тогда уже любое упоминание об Орде было изъято из всех книг.

В результате исторических умолчаний и сокраще­ний сама фигура Александра Невского повисла в возду­хе, превратилась в некий исторический фантом. Всего одиннадцать лет был он великим князем на Руси. За что его причислили к лику святых? Ведь не за сражение на Чудском озере: как-то, по-житейски говоря, маловато... За что его считают национальным героем? Неизвест­но...

И в тех, и в других случаях всячески замалчива­лась и замалчивается суть политики Александра Невского. Замалчивается главный конфликт эпо­хи — крестовый поход Запада на Русь, начатый после того, как Александр отказался принять католичество. Замалчивается главный союз той эпохи — военно-политический союз Руси и Орды.

Начнем с обвинений в заговоре.

Отец Невского, князь Ярослав, не мог навести мон­голов на Русь. Потому что он был тогда не очень значи­тельной фигурой, удельным князем в Переславле-Залесском. А самое главное — он о монголах, возможно, и не знал. Да-да, на Руси тогда вовсе не знали или мало что знали о существовании монголов. А монголы, в свою очередь, быть может, только слышали о Руси и русских. На Русь они попали в азарте погони... Никто не может сказать, что толкнуло монголов в тот западный поход. Нельзя же всерьез брать за основу марксистские ут­верждения о нехватке пастбищ. Это при тогдашнем-то населении?! До сих пор почему-то хватает.

Да, племенной союз Чингисхана постоянно враж­довал на западных границах с половцами-кипчаками, прямыми предками нынешних казахов. Однако дело ограничивалось большими или малыми набегами, стычками на спорных территориях в приграничье, но тотальных военных действий не было. Почему же Чингис­хан начал большую войну?

Есть очень интересная и, на мой взгляд, убедитель­ная версия. Наверно, она будет неприятной для моих соплеменников-казахов, но из песни слова не выки­нешь. А из истории — выкидывали! В советские времена официальная наука и литература пытались хоть как-то отделить половцев-кипчаков, предков казахов, от империи Чингисхана, от Орды, много писалось о том, что казахский город Отрар первым принял удар монголь­ских туменов. И это действительно было так. Сейчас та же наука утверждает, что Чингисхан был чуть ли не ка­захом, во всяком случае, тюрком уж точно, потому как имя его — Темучин. На общем собрании родов, провоз­гласивших его Чингисханом, большинство представляли не монгольские, а тюркские роды, и среди них — кияты, меркиты, жалаиры, аргыны, — самые обыч­ные нынешние казахские роды, составляющие нынеш­ний казахский этнос. И это тоже правда.

Но и то и другое — лишь части правды.

Известно, что Чингисхан налаживал дипломатичес­кие связи своего молодого государства с миром, покро­вительствовал торговле. В 1219 году из Монголии в страну хорезмшаха Мухаммеда пошел один из крупнейших и богатейших караванов в истории Средневе­ковья. На одном из переходов он остановился в кипчак­ском городе Отраре, уже владениях хорезмшаха. Отрар — знаменитый город азиатского Средневековья, здесь родился Аль-Фараби — второй Учитель мира после Аристотеля. Мои соплеменники-казахи гордятся Аль-Фараби, считают его своим, кипчаком-половцем из доныне существующего казахского рода берш, гордят­ся Отраром, его историей и культурой. И как-то все время умалчивается, что именно в Отраре и был раз­граблен тот знаменитый караван, а купцы и слуги убиты. И не разбойниками какими-нибудь, а кипчак­ским правителем города и его гвардейцами - сардарами-кипчаками. Но грабить купцов, остановившихся в твоем городе, под защитой законной власти, — это полный беспредел. Только таким словом из совре­менного уголовного лексикона можно наиболее точно определить то, что произошло. По средневековым по­нятиям этому просто нет слов. Средневековый мир ахнул. Средневековый мир Востока жил по четким пра­вилам — послы и купцы неприкосновенны! Чин­гисхан отправил послов к хорезмшаху, чтобы получить объяснения, но тот одних послов выгнал, а других убил. Вот тогда-то, чтобы наказать тех, кто раз­грабил караван, наказать хорезмшаха, и начал Чингис­хан войну, послал три тумена — три конные дивизии под командованием Субудай-багатура, Джэбе-нойона и Тугачара...

В том первом походе, преследуя хорезмшаха, загнав его на безлюдный остров в Арале, монголы оказались у Кавказа. Разгромив попутно грузин, вышли через перевалы к половцам в тыл и рассеяли конницу хана Котяна и хана Юрия Кончаковича, сына того самого Кончака: с одной стороны, врага князя Игоря, известного по «Слову...», а с другой стороны — его свата. Кстати, Юрий Кончакович, как и многие половцы, был крещен в пра­вославии.

И здесь-то монголы столкнулись с русскими... Если бы Чингисхан изначально замыслил поход на Русь, то зачем было коннице делать крюк в несколько тысяч километров, аж через Кавказ перебираться?

Половцы, как известно, бросились к русским кня­зьям, своим сородичам. И попросили защиты. На совете русских князей активнее всех в защиту половцев выступал Мстислав Удалой, князь Галицкий, — вояка по нату­ре, он был к тому же зятем половецкого хана Котяна.

Монголы, случайно попав на Русь, впервые встретив русских, отправили к ним послов. Мол, мы вас не знаем и никакого зла на вас не имеем, но отдайте нам половцев, и мирно разойдемся: «С вами нам нет войны... Мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел, на вас не приходили...»

На вас не приходили!

Но русские князья вступились за половцев. Честь им и хвала, что не выдали родственников. Но при этом русские князья убили послов. То есть совершили, по мон­гольским понятиям, страшное преступление против за­кона и морали!

Результаты битвы на Калке известны.

Другое дело, что о «случайности» тут можно гово­рить весьма условно. Монголы и русичи должны были столкнуться по логике событий. Воюя с половцами, тесня их, монголы не могли не попасть на Русь. И рус­ские не могли не заступиться за половцев. Другое дело, что произойти это могло иначе. Но произошло так, как на Калке...

Затем, через 14 лет, начался поход уже под водитель­ством хана Батыя. Как считает Л.Н. Гумилев, одним из поводов для него было стремление найти и покарать тех, кто убил послов. Но цели завоевать Русь у монго­лов не было. Они прошли ее военным маршем за три года и направились далее в Европу. Нигде в русских го­родах не осталось монгольских гарнизонов.

Кстати, и здесь были половцы. К тому времени вся половецкая земля вошла в состав Монгольской импе­рии, и половцы стали самыми многочисленными ее подданными, ударной военной силой. С того времени горстка монголов практически растворяется в половецкой, тюркской массе. Но в тот поход Батыя, второй поход монголов, одна половецкая Орда бежала от мон­голов в Венгрию. Это была Орда хана Котяна, того са­мого, который был еще при Калке, когда убили монгольских послов. Монголы устремились вслед за ней и ворвались в Европу...

Непонятно, каким образом еще в пушкинские вре­мена возник миф, что Русь остановила монголов и таким образом спасла Европу. Миф, живущий и доныне.

В двух сражениях монголы наголову разгромили польско-немецкую армию Генриха Благочестивого и венгерско-хорватскую армию Белу IV. И вышли к Адриати­ке. Но тут в Каракоруме умер великий каган Угэдей. Монголы обязаны были прекратить все военные дейст­вия вплоть до выборов нового кагана. И хан Батый по­вернул коней...

Вернувшись из Европы, Батый обосновался в низо­вьях Волги, где построил город Сарай и основал Золо­тую Орду. С этого времени и начинается то, что одни называют татаро-монгольским игом, а другие — установлением вассальных отношений Руси и Орды, вхож­дением Руси в Золотую Орду и в Монгольскую импе­рию на правах вассального государства.

И вот здесь уже можно говорить о роли князя Яро­слава, к тому времени ставшего великим князем Влади­мирским, и его сына Александра, уже ставшего Нев­ским. Князь Ярослав в 1245 году предложил русским князьям признать Батыя «своим царем», а Александр в 1257 году окончательно оформил союз Руси и Орды.

Да, Александр Невский верно служил Золотой Орде. Более того, князь Александр был приемным сыном хана Батыя и названым братом Батыева сына — царевича Сартака. В те времена легко преступали через кровное родство — могли убить родного брата, если стоял на пути к власти, шел поперек. Но названое братство почиталось как святыня и было незыб­лемым.

Таким образом Александр Невский обеспечил себе поддержку Орды в отражении крестового похода на Русь и православную веру, начатого Римской католи­ческой церковью в XIII веке.

После взятия крестоносцами в 1204 году Константинополя православный патриарх ушел в Никею, и, таким образом, Рим мог считать, что оплот православия на Востоке практически уничтожен. После этого ощу­тимо усилился натиск католической церкви на Русь...

Стоп! Стоп! Стоп! Во время одной из бесед со сту­дентами я понял, что об этом нельзя вот так, походя, в придаточном предложении, как о вещах общеизвест­ных! Необходимы подробные пояснения. Потому что многие не знают... Или по крайней мере не задумывают­ся. Это ведь как массовый гипноз. А на самом деле — глобальное искажение русской истории. Навязанное давно, еще в XVIII веке, и покорно воспринимаемое поныне. Как сказал мне один студент: «И мы с этой лапшой на ушах живем три с лишним века?!»

Да, живем. Во-первых, трехвековой гипноз преподавания истории. Во-вторых, пиетет перед Западом. И по­тому отдельные слова о многовековой экспансии Запа­да против Руси пролетают мимо ушей и сознания.

Вот почему я здесь сделал паузу. Перерыв. Чтобы не в придаточном предложении сказать, а — остановить внимание.

Задумаемся же над очевидным. Предположим, что в XIII веке русские войска взяли штурмом, разграбили, сожгли Рим и папа Римский бежал, к примеру, в Неа­поль. Представляете, сколько места в мировой истории было бы посвящено этим событиям?! А у нас про штурм и разгром Константинополя — мелким шрифтом несколько строчек...

Спросим себя: почему, на каком основании армия крестоносцев, армия христианского Запада, в 1204 году взяла штурмом, разграбила и сожгла христианский город Константинополь?                         

Да потому что для Римской церкви в те времена не было никакой разницы между православными византийцами, православными русскими и мусульманами-сарацинами. И те, и другие, и третьи — общий и одина­ковый объект крестовых походов. Потом в сферу этих «объектов» Римская церковь, на свою беду, включила и монголов...

Итак, после падения Константинополя ощутимо усилился натиск Римской церкви на Русь. Доходило до того, что папа Гонорий III и вслед за ним папа Григо­рий IX объявляли Руси экономическую блокаду. То есть запрещали соседним государствам торговать с русски­ми городами, в первую очередь — оружием и продовольствием. Тогда же, в самом начале XIII века, их уста­ми русские были названы «врагами веры», а в 1256 году объявлен «крестовый поход против схизматиков и татар», то есть против Руси и Орды. И, наконец, уже папа Климент VI отчеканил формулу противостояния Рима и Руси. «Русские — враги католической церкви», — написал он твердой рукой. И шведские, и немецко-орден­ские, и литовские походы на Русь возбуждались и коор­динировались из одного центра.

Русские князья к тому времени уже разделились на сторонников Орды и сторонников Запада, склонных к введению на Руси католичества. Никто из историков не говорит и не задается простым вопросом: а за что Русская православная церковь причислила Александра Невского клику святых? А ведь тогда интересы церкви были неотделимы от интересов народа, страны и государства. И, значит, были у Невского совершенно особые, исключительные заслуги перед православной ве­рой и русским народом. Какие? И если Золотая Орда — зло для страны и народа, то почему православная церковь причислила к пантеону святителей князя, который был приемным сыном хана Батыя? Почему?

Ответ на эти вопросы тянет за собой такие неприят­ные для тогдашних историков выводы, так не укладыва­ется в западную систему русской истории, что лучше на них не отвечать. Лучше — промолчать, утаить.

Посмотрим многотомный труд Сергея Михайлови­ча Соловьева «История России с древнейших времен». О ключевой фигуре русской истории — святом вели­ком князе Александре Ярославиче Невском там гово­рится сжато, сухо и без всяких объяснений: отверг предложения папы Римского, с армией монголов напал на брата Андрея... А почему на брата родного меч поднял? Какие посулы Папы отверг? С какой это стати Батый дал Александру армию? Ни слова. Потому что тогда надо говорить, что Римский папа предлагал одновременно великому монгольскому кагану Гуюку и кня­зю Александру перейти в католическую веру, что оба они отвергли союз с Римом, а Даниил Галицкий согласился и получил через несколько лет титул «Русского короля»; тогда надо говорить, что Андрей сблизился с Даниилом, а ведь Андрей был тогда великим князем Владимирским... Таким образом, вся власть на Руси при­надлежала сторонникам прозападного курса развития, говоря современным языком! Но в те времена этот «курс» однозначно предполагал принятие католичест­ва и подчинение Риму.

Александр Невский тогда княжил в потерявшем свое значение Киеве. Он немедленно помчался в Орду, к Батыю. Вот тогда-то и связали себя навек клятвой в побратимстве сын Батыя — христианин-несторианин Сартак и православный христианин Александр. Батый, став приемным отцом Александра, дал ему конницу Неврюя для похода на Андрея... Это был страшный, крова­вый поход, оставшийся в летописях как «Неврюева рать». Ордынцы и русские во главе с Невским огнем и мечом уничтожали своих же русских во главе с князем Андреем и князем Даниилом. Андрей бежал в Швецию, Александр стал великим князем Владимирским, немцы приостановили наступление на Псков и Новгород...

Так сплелись судьбы князей и судьбы государств и народов.

Ю. Афанасьев говорит «о глубочайшем различии между галицкими и московскими князьями». Москов­ских князей он характеризует как «подлых и коварных коллаборационистов, которые, выступив на стороне татар, казнили и угнетали свой народ хуже, чем любые завоеватели». М. Сокольский, утверждая, что Алек­сандр Невский «жестоко исковеркал историческую судьбу» русского народа, противопоставляет Александ­ру Невскому князя Даниила Галицкого. Вот, мол, по ка­кому пути надо было вести Русь, вводить ее в русло за­падной цивилизации.

Даниил Галицкий, напомню, приняв католичество, был возведен Римским папой в сан «Русского короля».

Что ж, посмотрим, что они, Александр и Даниил, оставили после себя. Будем судить по результатам.

После Александра Ярославича Невского, после его духовных и кровных наследников остались Владимирская и Московская Русь, из которых выросла могучая Россия. Вот она, перед нами.

А после Даниила Романовича Галицкого, уже через 85 лет после его смерти, Галицко-Волынская Русь была разделена между Польшей и Литвой (1349 г.), а впоследствии полностью отошла к Польше. На пять веков! При­чем без сопротивления, практически без единого выстрела! То есть Западная Русь перестала существовать. А славяне, ее населявшие, белорусы и украинцы, на пять веков стали «быдлом» и «холопами»!

Я не могу понять логики Сокольского, Афанасьева и других. Или они хотели бы и для Владимирской Руси участи галицко-волынского населения, потерявшего свою государственность и веру? Тогда, конечно, Даниил Галицкий — идеал.

Вот еще один самый простой пример, сопоставле­ние, которое я не устаю приводить вновь и вновь. Пото­му что все вроде на виду, но ведь никто не смотрит, не видит очевидное, не складывает два и два! В городах Ки­евской и Владимирской Руси, бывших «под игом», и до­ныне сохранились: Софийский собор, Золотые ворота, комплекс Киево-Печерской лавры, Выдубецкий монастырь, церковь Спаса на Берестове, Кирилловская цер­ковь... Это — в Киеве. В Чернигове — Борисоглебский собор, Спасо-Преображенский собор, Пятницкая церковь, Спасо-Преображенский монастырь в Новгороде-Северском... Во Владимире — Успенский собор, Золо­тые ворота, Дмитриевский собор, храм Покрова на Нерли, собор в Боголюбове, Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, собор Рождества Богородицы в Суз­дале, Спасо-Преображенский собор в Переславле, Со­фийский собор и церковь Спаса на Нередице в Великом Новгороде, соборы Мирожского и Ивановского монас­тырей во Пскове.

Я называю только памятники мирового значе­ния, только XIXIII веков. А то, что построено после, даже и не называю за неимением места. Однако про древние города, где они стоят до сих пор, в словарях и справочниках по-прежнему пишут: «разрушен монголо-татарами». Вот откуда растут сокольские, кстати...

А теперь посмотрим на древние славянские города Гомель, Житомир, Минск, Могилев, Львов, Луцк, Ровно, Ужгород, отданные Даниилом под власть «культурного католического Запада». Здесь нет ни одного православного храма XI, XII, XIII, XIV, XV и XVI веков!

Все было стерто с лица земли. Римская католичес­кая церковь не признавала равенства религий в отли­чие от Чингисхана.

Другими словами, после Даниила, уже через 85 лет после его смерти, канула в небытие Галицко-Волынская Русь. Не осталось ни государства, ни веры, ни древних церквей... Кто же более «исковеркан»?

Названое братство Александра с Сартаком и поло­жение приемного сына Батыя положили начало воен­ному союзу Руси с Золотой Ордой, который всячески поддерживали и крепили продолжатели дела Александра Невского. Рядом с русскими ратниками сражалась против крестоносцев и ордынская конница. А Запад монголов боялся как огня...

Тем же, кто в течение веков этот союз, основанный на политической и другой выгоде, называет «игом» и все время ссылается на «дань», можно напомнить: дань русские начали платить через двадцать лет после на­чала Батыева похода! И каковы же были размеры той пугающей дани? Московское княжество, как указано в завещании Дмитрия Донского, платило 960 рублей в год. А вся Русь в XIV веке — 5000 рублей. При тогдашнем населении 5 000 000 в итоге получается — 0,1 копейки на человека. Тогда на копейку можно было купить пуд хлеба. В общем, дань составляла полторы буханки хлеба на человека в год. (С. М. К а ш т а н о в. «Финансы средневековой Руси». М., 1988, с. 9, 10.)

А если учесть, что выплата дани началась как раз тогда, когда Римский папа объявил крестовый поход против «схизматиков» (православных) и «татар», то это уже не дань, а общий котел для ведения войны, военный налог. Так что речь скорее всего надо бы вести не об «иге», а о вассальном государстве.

Объективно, Александр Невский спасал Русское государство и православную веру, за что и был причислен церковью к лику святых.

Смерть его — до сих пор тайна. Историк Л. Н. Гуми­лев писал, что не могут не наводить на некие предположения в один год наступившие смерти Александра и ве­ликого князя литовского Миндовга (Миндаугаса), уби­того на охоте. Тогда еще Литва не стала полностью и окончательно католической. Недавно обращенный ка­толик Миндовг за три года до смерти отрекся от католи­чества, объявил войну крестоносцам и начал перегово­ры с князем Александром. Они вдвоем, да при поддерж­ке Орды, составили бы тогда несокрушимую силу, непроходимый щит против западной экспансии. Так что убийство Миндовга почти не оставляет места для домыслов.

А вот смерть Александра Невского необъяснима. Но, коли зашла речь о гипотезах, не могу не упомянуть предположения Л.Н. Гумилева: великий князь мог умереть от того, что мы называем современным словом «стресс».

Чтобы осознать парадоксальную точность этого современного слова по отношению к тем временам, надо представить себе короткую жизнь Александра.

Вечные стычки с Новгородом. Эта неблагодарная вольница умела только буянить. Как только нависала над городом опасность — звали Александра. Он прихо­дил, спасал — а потом уже новгородцы проявляли свой «вольнолюбивый» нрав. По отношению к нему, разумеется...

Неожиданная смерть отца, князя Ярослава, в Каракоруме, на коронации великого кагана Гуюка, где они, Ярослав, Александр и Андрей, были почетными гостями.

Затем — смертельный раздор с родным братом Андреем. Война, в которой он победил и изгнал родно­го брата из страны.

Незадолго до заключения официального союза с Ордой умирает Батый, приемный отец и покрови­тель — стена несокрушимая. Ханом Золотой Орды ста­новится его сын Сартак — христианин несторианского толка, побратим Александра. Но в тот же год погибает от яда и Сартак. К власти приходит брат Батыя — Берке. Берке — мусульманин. И стоит за новую веру в Орде. Но на Русь это требование, как и затем при мусульманине Узбеке, не распространяется.

Мы не знаем, что чувствовал Александр, когда одна за другой рухнули две его главные опоры в Орде — приемный отец и названый брат. Быть может, у него возникло желание отомстить? Ведь в Сарае тогда многие говорили, что Сартак был отравлен не без участия Берке. Дескать, Берке после смерти грозного Батыя сам решил поцарствовать...

По всем законам Александр должен был отомстить за смерть названого брата. Мог ли он это сделать? Если бы захотел — мог. В Орде у Берке тоже было немало противников — и они с радостью приняли бы в свои ряды могучего союзника Александра, хозяина Руси. Не будем забывать, что Русь, хоть и была подчинена Золотой Орде, но в то же время Золотая Орда, сам Батый нуждались в Руси как в мощном союзнике. Союз с Русью помогал владыкам Золотой Орды держать себя независимо в отношениях с верховными каганами в Карако­руме... Так что Александр в Орде был влиятельным чело­веком.

В общем, Александр мог примкнуть к противникам Берке и принести тому немало неприятностей, если бы захотел. Но, может, он не верил сплетням? А если верил, то что его удержало?..

Так или иначе, а Александр не подвергал ни малей­шему риску дружеские отношения с Ордой, с сегодняш­ним ханом Золотой Орды, кем бы он ни был. Александр, ни минуты не колеблясь, шел к своей цели. К тому, что замыслили еще его отец Ярослав и хан Батый, чему он сам отдал все годы своего великого княжения.

Все прежние устные договоры остаются в силе. И наконец-то заключен официальный союз с Ордой (с Берке!) о военной помощи с платой в виде ежегодно­го налога — «выхода». С этого момента, с 1257-1258 го­дов, через двадцать (!) лет после похода Батыя, и начи­нается то, что наши историки назвали данью.

Невский везет ордынских баскаков в Новгород для переписи и учета «выхода». И тут получает страшный удар от родного сына Василия. Василий, пьяница и буян, поднимает бунт против отца и ведет заговорщи­ков убивать ордынских посланников. В тот миг на карте стояла судьба всего дела Александра и Руси. Убийства послов монголы не прощали никогда. Спасибо верной дружине. Александр выводит послов из города и получает свободу рук. И — карает бунтовщиков. Вот, наверно, откуда слова Афанасьева: «Он убивал русских, обрезал им носы и уши так, как не делали этого сами та­тары».

Не только носы и уши отрезал... Доподлинно зафиксировано: он глаза выкалывал бунтовщикам! Как свидетельствует летописец, «вынимал очи». Причем, говоря при этом, что людям, которые не видят очевидного, глаза не нужны. Вполне возможно, что так поступал Александр и в другие времена, и в других местах. Время и нравы были жестокие, и князья вели себя в соответст­вии с ними. Но совершенно точно известно: с Новгоро­дом он тогда расправился с беспощадной жестокос­тью...

Александр вместе с ханом Берке (мусульманином) и внуком Батыя царевичем Менгу-Тимуром (язычником) открывают в Сарае, столице Орды, подворье православного епископа. Православная вера в Орде утверждается официально.

Миндовг отрекается от католичества, начинается дружба Александра с великим князем Литовским, наме­чается союз с Литвой. За западные границы можно быть более или менее спокойным.

Позади двадцать лет кровавого крестного пути, ког­да одни — открытые враги, на других — надежда слаба, а большинство — враждебно не понимает... Кажется, можно наконец отдохнуть от страшного напряжения этих двадцати лет. Но тут приходит весть об убийстве Миндовга... А Литва без Миндовга — снова противник, причем могущественный противник.

Сколько еще может выдержать один человек?

Нет, очень точное современное слово употребил Гумилев: стресс...

Великий князь Александр отошел в мир иной на до­роге своей судьбы, на пути из Сарая во Владимир, в маленьком красивом городке Городце на высоком берегу Волги, откуда вся ширь земли открывается. Если есть на небе ангелы, они должны были ему донести, чтобы он не тревожился... Что вскоре после его смерти немцы опять пошли на Новгород, но буйный Новгород, из-за которого чуть было не рухнуло дело жизни Александра, в соответствии с договором обратился к тогдашнему хану Менгу-Тимуру, и тот, опять же в соответствии с до­говором, прислал конницу — и немцы тотчас отступи­ли и подписали мир на новгородских условиях. Как го­ворит летописец, немцы «замиришася по всей воле нов­городской, зело бо бояхуся и имени татарского...» А затем Смоленск, вольный город (!), устав от постоян­ного давления Литвы, тоже попросился в русско-ор­дынский союз и стал его заставой на западных грани­цах... И еще о многом и многом должны были рассказать ему ангелы.

Русский Александр Великий определил судьбу на­рода.

Историк, эмигрант, Георгий Владимирович Вернад­ский писал:

«...Два подвига Александра Невского подвиг бра­ни на Западе и подвиг смирения на Востоке имели единственную цель — сбережение православия как источника нравственной и политической силы русского народа».

Отчего же не восстанавливается подлинная роль Александра Невского в русской истории? Зато, не гово­ря о главном, его по-прежнему называют предателем, ханским прихвостнем и т. д. Почему?

Вопрос более чем наивный и опасный. Потому что Александр Невский — ключевая фигура русской истории и русского самосознания. Символ. Вос­становить подлинную роль и значение Невского — зна­чит пересмотреть всю историю средневековой Руси. То есть покуситься на основы основ. Сотрясти все основы.

Бесстрашный ученый Л.Н. Гумилев в интервью «Известиям» признавался: боюсь сказать на страницах газеты с миллионным тиражом, что Александр Невский был приемным сыном хана Батыя, не знаю и опасаюсь, как воспримут это наши люди, воспитанные на теории «ига».

Ведь веками воспитывали народ российский на противостоянии Орде в частности и степнякам вооб­ще, «половцам поганым». А теперь что — в друзья-бра­тья их записывать? Ну, хотя бы в союзники? А ведь даль­ше — больше. Они же — родственники! Там начнут выяснять, что невестка князя Игоря, того самого, «не­примиримого врага» из хрестоматийного «Слова...» — половецкая княжна, и две невестки Владимира Монома­ха — то же самое. То есть жена Юрия Долгорукого (ос­нователя Москвы!) — узкоглазая степная девушка. И сын его, святой русский князь Андрей Юрьевич Боголюбский — внук половецкого хана Аепы. И Всеволод Юрье­вич Большое Гнездо, и сын его Ярослав, предположи­тельно, тоже были женаты на половчанках. Получает­ся — сплошь и рядом. О чем красноречивее всех слов говорит фотографически точный, скуластый и узкогла­зый облик Святослава, сына Всеволода Большое Гнездо, родного дяди Александра Невского — чуть ли не един­ственное прижизненное изображение древнерусского князя, сохранившееся до наших дней в горельефе Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, первая полови­на XIII века. (Все остальные изображения деятелей Средневековья — полет воображения, фантазии худож­ников и скульпторов.) То есть прабабушка Невского, бабушка и мама его, судя по некоторым источникам, тоже половецкого происхождения? Выходит, наш сим­вол на две трети или даже на три четверти — оттуда?

Нет, хорошо, что посмертной маски не было или она не сохранилась. Достаточно и изображения Невского на покрове (посмертном покрывале) начала XVII века, где ликом похож он на дядю Святослава. Хорошо, что это не маска-фотография, не подлежащая сомнению, ина­че это ж такой удар... На сплошь немецкое происхожде­ние последних наших царей мы согласны, но такое — никто не в состоянии выдержать...

А из этого уже следуют частные интересы и мотивы представителей ученого мира. Наверно, одним трудно отказаться от «теории ига». Выросли на этом, диссертации написали... И что теперь, вся ученая жизнь псу под хвост? Другие просто не могут жить без образа врага-супостата-азиата. На позиции третьих, безусловно, очень сильно влияет современная идеология, споры о выборе российского пути. Ведь доходило до того, что некоторые историки и публицисты звонили в редакции газет и говорили: «Зачем вы печатаете такие статьи Баймухаметова? Ведь тем самым вы настраиваете на­ших людей против Запада и Запад против нас, играете на руку национал-коммунистам! А нам сейчас надо интегрироваться в Европу, в цивилизованный мир...»

Не ставлю под сомнение искренность этих людей, их стремление к лучшему. Но не могу тут не привести абсолютно циничное высказывание известного западного интеллектуала: «Важно, чтобы история писалась нами. Ибо тот, кто пишет историю, контролирует настоящее». Получается довольно странное единство взглядов на историю у таких, казалось бы, разных людей! Мол, надо трактовать историю так, как нам это выгодно, а на поиски истины и на саму истину — напле­вать и забыть! Так получается?

Но и в том случае, когда авторы искренне заблуждаются, доказывая свою идею, и в том случае, когда исто­рия цинично используется, и те, и другие, кто невольно, а кто сознательно, игнорируют факты. Вернее, одни их искренне не замечают, а другие — подтасовывают.

Увы...

Общим местом стали рассуждения о том, что исто­рии как науки практически не существует, что история всегда служила и служит для оправдания ныне сущест­вующей системы.

Это так. И не так. Идеология всегда присасывалась, как пиявка, к истории. Потом умирала и облетала мерт­вой шелухой. Потом снова присасывалась. И снова об­летала.

Так и живем...

       

   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Даты
 Нравы

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: