№19
    
 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/53.html

http://obivatel.com/artical/19.html

http://obivatel.com/artical/90.html

http://obivatel.com/artical/143.html

http://obivatel.com/artical/166.html

http://obivatel.com/artical/180.html

http://obivatel.com/artical/202.html

http://obivatel.com/artical/256.html

http://obivatel.com/artical/275.html

http://obivatel.com/artical/310.html

http://obivatel.com/artical/338.html

http://obivatel.com/artical/362.html

http://obivatel.com/artical/366.html

http://obivatel.com/artical/403.html

http://obivatel.com/artical/426.html

http://obivatel.com/artical/433.html

http://obivatel.com/artical/452.html

http://obivatel.com/artical/489.html

   










Яндекс цитирования





       

Владимир ЖИТОМИРСКИЙ
САЛЬВАДОР ДАЛИ:
БЕЗУМЕН НЕ Я
Дали ошарашивал нас, показывая нам наш мир, и создавал свой в Каталонии. Вы можете заглянуть в мир художника, отправившись по цепочке эпицентров его творчества.

Я взялся за фотоаппарат, чтобы запечатлеть уголок мастерской маэстро – белое кресло, палитра, ящик с тюбиками краски, мольберт с одной из последних композиций – и ощутил, как что-то скользнуло вниз по запястью. В следующий миг с неприятным стуком о пол ударились мои наручные часы: лопнул штырек замочка металлического браслета. Я удивился: швейцарские часы известной фирмы, купленные, к слову, «на месте», вообще не должны без видимой причины шмякаться наземь. Тем паче, что на циферблате красовалось слово titanum. Значит, изготовлены из того же прочнейшего металла, что и космические корабли. И тут стало ясно, что есть некто, против кого не устоит ни один титан, в чем на своей шкуре убедились мифологические титаны, бросившие вызов богам. В данном случае в роли Всемогущего явно выступал сам Сальвадор Дали, решивший, похоже, подшутить. А заодно напомнить о своих знаменитых «текучих часах». Они свисают на  ветке, словно мокрое белье, обтекают жесткие грани неведомых конструкций на его полотне начала 50-х «Дезинтеграция постоянства памяти». Скульптурное их воплощение довелось встретить на центральной площади швейцарского Санкт-Морица. Я их вижу каждый день в виде сувенирного магнитика на домашнем холодильнике. Главное, что размягченные часы показывают время, не без насмешки замечал Сальвадор Дали. А их форма (и, как я осознал, местоположение – на руке, на полу или на дереве) не так важны. Впрочем, маэстро, похоже, ощущал свою власть не только над пространством, которое целиком вмещалось в его холсты, но и над временем, которое он мог бесконечно сжимать и растягивать. «Размягченные часы моей жизни, осознаете ли вы меня?» – задается он вопросом в одной из автобиографических книг. В другой раз он открывается, что выступил в роли прорицателя: растекающиеся часы предрекают распад материи.

Случай со стекшими с руки моими часами произошел в замке, который великий испанский художник преподнес своей жене, вечной и единственной музе – Елене Дьяконовой, русской по происхождению, известной всему миру как Гала (с ударением на последнем слоге). Обитель находится в городке Пуболь в Каталонии, в 16 километрах от Жероны. Собственно, и на сам мрачноватый, но величественный замок, обретший всемирную известность, теперь перешло название городка. А тогда, на рубеже 60-х и 70-х годов минувшего века, будущая обитель Галы являла собою руинизированное средневековое каменное сооружение. Однако Дали рассмотрел в руинах что-то такое, что тут же дал за них задаток. «Замок в Пуболе ошеломляет, он просто великолепен! – воскликнул мэтр. – Его следует купить из-за одного лишь двора». Время и гений художника, отдававшего распоряжения ландшафтному архитектору, позволяют нам теперь, пробираясь по узким, посыпанным гравием, извилистым тропинкам, то и дело замирать в изумлении. Вот среди кустарника бредет на своих паучьих ножках слон, словно перебравшийся в эти заросли с полотен художника. Тяжким грузом давит на эти паутинки тело животного – символ несопоставимости наших желаний и возможностей. Одна из тропок выводит к симбиозу бассейна и псевдогреческого портика. Авторство сооружения не вызывает сомнений: портик украшен многочисленными – одинаковыми, но разноцветными – ликами Рихарда Вагнера, любимого композитора Дали, а середину ансамбля занимает огромная и жутковатая рыба-черт, изрыгающая струю воды. Но вот его попытки устроить и внутри замка все в соответствии со своим видением и видениями натолкнулись на сопротивление его владелицы. Гала сама прочесывала антикварные салоны в поисках дворцовой мебели, столиков, банкеток и козеток, ложа с балдахином, гобеленов, ваз и канделябров. Дали было дозволено расписать потолок зала, названного «гербовым». Взглянув вверх, человек ощущает себя внутри крепостных стен, под золотисто-голубым куполом неба с весьма реальными ласточками, но встроенным в центр квадратом уже ночного неба. С полумесяцем и некими летающими созданиями, видимо, приветствующими появление здесь гостей Галы. Сам Дали предложил, чтобы и его визиты бывали возможны лишь по письменному приглашению хозяйки. Так оно и происходило, хотя эти визиты бывали продолжительными, и у мастера было тут нечто вроде ателье. А вот других гостей, особенно наскучивших, Дали изгонял: по его знаку один из работников появлялся в дверях с огромной метлой, которой и начинал недвусмысленно размахивать. В этих краях, именуемых областью Ампурдан, каждый понимал такой намек.

Конечно, на стенах нашлось место для полотен художника. Фантастическая «Дорога на Пуболь» посвящена Гале: она запечатлена дважды – мечтательной девочкой и ангелом, парящим в небесах подле унесенных ввысь луковиц православных церквей.  Гала проявила интерес к шахматам? Он тут же создает набор фигур из серебра – в виде пальцев с ногтями. Галу раздражает вид радиаторов отопления? Дали закрывает их своими картинами, на которых изображены… те же батареи. Среди туалетов мадам, экспозиция которых занимает большой зал наверху, от кутюр не только Шанель, Кардена и Диора, но и самого Дали. А на уровне цокольного этажа крипта с могильной плитой: здесь похоронена муза. Спускаться туда не хотелось: пусть эта удивительная женщина остается живой. Всю жизнь она вселяла в него всё новые силы. «Я люблю ее больше матери, больше отца, больше Пикассо и даже больше денег!» – письменно и публично, с присущей ему эпатажностью признавался Дали. В другой раз он описывает привидевшихся ему двух рыцарей. Перед одним «улица залита холодным, безжалостным светом объективности, вторая же заполнена ясным, словно на свадебных торжествах рафаэлевской мадонны, прозрачным воздухом, который обретает вдали безупречную чистоту кристалла». Рыцари – это два Дали, пишет он. «Один из них принадлежит Гале, другой – тот, каким бы он был, если бы никогда ее не встретил». Ясно, что олицетворяет себя он как раз со вторым, вспомнить хотя бы то, что Рафаэль наряду с Вермеером, Веласкесом и Леонардо да Винчи – самые ценимые им мастера прошлого.

И все же на выходе из замка не миновать гаража с замершим на вечной стоянке черным «кадиллаком». Летом 1982 года на нем сюда из их прежнего жилища в Порт-Льигате, куда чета поехала на короткое время, Дали вопреки закону, запрещавшему несанкционированно перевозить тело усопшего, привез женщину своей жизни. На случай, если бы их остановила полиция, специально приглашенная в эту последнюю поездку медсестра должна была засвидетельствовать, что смерть произошла в пути…

Тот факт, что Гала рассталась с жизнью в Порт-Льигате, символичен. Она словно хотела возвратиться в те, самые счастливые годы жизни с Дали и, что взаимосвязано, самые плодотворные для него, что прошли именно здесь.

Рыбацкая деревушка находится в паре километров от приморского городка Кадакес. Сюда его еще ребенком, а затем на протяжении многих лет, привозили на лето из Фигераса, где он жил с родителями и сестрой. И весь год, по его словам, словно узник в неволе, он томился в ожидании отъезда в Кадакес. К морю, беснующемуся или спокойному, с его бухточками, укрытыми живописными скалами, по которым можно было карабкаться, находя все новые прекрасные виды. К этим узловатым оливам, к этим ароматам полевых цветов и трав, разносимым по округе порывами знаменитого местного ветра трамонтана, будоражащего и путающего мысли. Он стал здесь рисовать, и отец даже снял для юноши комнатку на верхнем этаже рыбацкого домика.

И еще он очень много читал. Общение с книгой – сначала как заядлого читателя, а затем, параллельно, и как плодовитого писателя, стало еще одним увлечением всей его жизни. Он еще не знал, что знакомство с идеями Ницше и особенно Фрейда поведет его творческую мысль по таким буеракам, вознесет к таким высям, что кручи кадакесских скал будут смотреться оттуда какими-то кузнечиками. Сравнение в стиле маэстро? Да, но только если заменить кузнечиков, скажем, на мух, которым он уделял немало места на холстах, посвящал многие страницы в своих книгах, расписывая, как они прекрасны, и заведомо зная, что всем остальным они неприятны. А вот кузнечики вызывали у него жуткий страх, что порождало у его одноклассников, а затем и соучеников по школе живописи естественное для их возраста стремление подшутить над товарищем, подбросив на стол или скамью пару-тройку этих насекомых. Смешно ведь, когда дотоле погруженный в раздумья, Сальвадор с диким воплем бросается в коридор… Услышав впервые об этой его фобии, я относил ее появление на счет его впечатлительности, хотя все равно трудно было это понять. Разгадка для меня наступила, когда впервые мне на рубашку, хищновато подняв свою головку, взгромоздился десятисантиметровый богомол. В сумерках они, подобно кузнечикам-гигантам, уже носились целой стаей (или сворой?), перелетая от фонаря к фонарю. Если такой рой когда-то налетел на маленького Сальвадора, то ужас от этого вполне мог запечатлеться в подсознании, которое служило ему неисчерпаемой кладовой образов. Как символ устрашающего начала огромный кузнечик оказывается в центре одного из первых его знаменитых сюрреалистических полотен «Великий мастурбатор». Впрочем, к сюру он придет лишь после того, как еще в юношеском возрасте достигнет вершин в первом своем увлечении – импрессионизме.

Но вернемся на пляж Кадакеса. Там он сдружился с Гарсиа Лоркой, с которым они подолгу бродили по окрестным тропам, обмениваясь весьма неортодоксальными взглядами. И здесь же произошло главное событие его жизни: он встретил Галу. Окаменев, он смотрел на Елену, приехавшую сюда из Парижа вместе с мужем, известным поэтом Полем Элюаром, и 10-летней дочерью. А затем, стараясь привлечь внимание женщины на десяток лет его старше, он фанфаронил, разглагольствуя обо всем и вся, чем лишь вызывал скептические улыбки. Он находил убежище в своей мастерской, где, по свидетельству очевидцев, «работал как одержимый» – как, впрочем, и всегда впоследствии. А будущая Гала – имя, которое он ей вскоре присвоит, – почувствовала в этом 25-летнем явно талантливом сумасброде нечто, что притянуло ее к нему раз и навсегда… Вы и сегодня можете побродить по этому пляжу, подойти к некоторым домам, связанным с именем Дали, зайти (с апреля по октябрь, когда он открыт) в местный Музей современного искусства, где есть и работы самого прославленного обитателя здешних мест, равно как и двух других испанских грандов завершившегося столетия – Пикассо и Миро. Но важнее не упустить возможности побывать в Порт-Льигате, что в десяти минутах езды на машине.

В этой заброшенной приморской деревушке они с Галой обосновались после удивившего многих их брака и разрыва Сальвадора с отцом и сестрой – вследствие диковатой выходки Дали в отношении его скончавшейся матери. Но разорвать нить с любимым краем оказалось труднее. И пусть на приобретение халупы пришлось брать в долг, но рядом была обожаемая женщина и обожаемая работа. Лишь иногда они выбирались в бухту Эн-Сисо – вот эту, что лежит перед вами, – чтобы искупаться и полюбоваться солнечными бликами на воде. Обычно же работа у мольберта продолжалась до самой темноты. Гала тем временем отправлялась в море с рыбаками или, если картину надо было доработать лишь технически, читала Сальвадору вслух. Было, судя по всему, и еще одно обстоятельство, заставившее его избрать местом их сорокалетнего пребывания именно эту, а не другую деревушку. «Меня никогда не покидает ощущение, что все, что связано с моей персоной и с моей жизнью, уникально и изначально отмечено печатью избранности, цельности и вызывающей яркости… Ведь Порт-Льигат – самый восточный географический пункт Испании, значит, каждое утро я оказываюсь первым испанцем, прикоснувшимся к солнцу… Даже в Кадакес… солнце приходит все-таки немного позже», – писал он в книге, без ложной скромности названной «Дневник одного гения». И тут не обошлось без подкола: в Кадакесе, добавим, подолгу жили его родные, общение с которыми прервалось.

Вы можете долго бродить по комнатам и коридорам дома-музея Дали. (Он открыт с середины марта по начало января, но лучше предупредить о своем визите.) Первоначальная хибара превратилась в загадочный лабиринт из нескольких строений, присоединенных к ней узкими и таинственными переходами. То вы наталкиваетесь на чучело огромного медведя, то останавливаетесь в раздумье подле композиции из стульев, украшенных национальными соломенными шляпами, то идете вдоль бесконечных шкафов с книгами. Последнее обстоятельство особенно поразило одного писателя, воскликнувшего, что в мастерских и домах художников вообще редко видел книги. Здесь и многое другое можно было увидеть впервые. К примеру, лебедей, которых чета привезла сюда, чтобы выпустить в бухте.

Если вам не доведется доехать до Порт-Льигата, увидеть его – глазами Дали – вы сможете, рассматривая картину «Атомная Леда». Обнаженная и прекрасная, словно богиня, Гала на фоне окруженного скалами голубого залива, большой белый лебедь, инструментарий художника, томик с закладкой… Правда, для этого надо побывать в Театре-музее Дали в расположенном в той же области Ампурдан городе Фигерас. И этого уже упустить никак нельзя.

…Когда-то Дали обратился к королю с просьбой о титуле маркиза и избавлении его от уплаты налогов. И то, и другое ему было пожаловано после принятия им условия завещать свои произведения народу Испании. И маэстро выполнил обещание в своем стиле – создал эпицентр сюрреализма, дающий куда более точное представление о нашем искореженном мире, нежели десяток традиционных музеев. Похоже, важной целью «маркиза Пуболя» стало максимально расширить круг собственных подданных, заразив их своими, на первый взгляд, безумными взглядами на окружающую действительность. Человек, лишь слышавший о вечных эскападах Дали, его скандальных выходках, лишь видевший на фото это лицо с магнетическим взором и усами, торчащими наподобие бычьих рогов, поначалу может попросту оторопеть. Но стоит понять, что творец этой фантасмагории предлагает вам игру, подзадоривая под его руководством перепрыгнуть сперва неширокую канавку первоначального непонимания, потом перескочить через ров, затем сигануть через овраг, и в итоге вы уже готовы под его одобрительный смех в несколько прыжков преодолеть пропасть.  И отчего-то не падаете в бездну, а летите дальше – похоже, вас несет поток насыщенной интеллектом фантазии демиурга этих магических чудес.

Надо лишь сделать первый шаг – взяться за блестящий на солнце медный фаллос ручки входной двери и войти во владения маркиза. В ошеломляющем дизайном фойе первая простенькая задачка. Черный кадиллак, на котором чета ездила по Америке, с шофером-манекеном за рулем и буйной зеленью в салоне. Вы нажимаете кнопку под правой фарой, и внутри лимузина начинается дождь. В переднем стекле есть врез, куда вы даже можете просунуть руку и ощутить эти струи. И вы словно слышите голос мэтра: «Никогда не мог понять людей, которые не хотели бы совершить чего-то необычного». Вы движетесь дальше, разглядывая перевернутую лодку на колонне из шин, увитые плющом стены с бойницами окон, в каждом из которых застыл позолоченный манекен. Вы останавливаетесь подле «Мягкого автопортрета с жареным салом» –  растекшееся лицо с узнаваемыми усами со всех сторон поддерживается большими и малыми костылями. Да, и маэстро нуждался в поддержке, думаете вы, но не произносите этого вслух: Дали просил в стенах музея не комментировать его работы. А вот другое его пожелание выполнили лишь отчасти – под некоторыми работами все же стоят таблички с названием, хотя он просил вообще этого не делать. Что ты разглядишь, такой, стало быть, ты и человек.

Вы все дольше задерживаетесь возле этих фантазмов, стараясь разгадать ребусы мастера. И, кажется, у вас уже немного получается. Вы ощущаете, что перепрыгиваете все более широкие рвы и канавы. Но впереди еще сотни, тысячи картин, скульптур, панно, инсталляций, ювелирных изделий… И постепенно вы все более убеждаетесь: реалии мира разъяты на составные части и предъявлены вам в том жутковатом хаосе, в той кошмарной нелогичности, к которым мы привыкли, которые и считаем нормальной жизнью. Так кто безумнее – Дали или повседневная действительность, со всеми ее войнами, революциями, ненавистями и завистями? Художник ответ-то знал: «Единственное различие между безумцем и мной в том, что я не безумен».

Сила его не только в немыслимой проницательности, но и в феерическом мастерстве. Вы это понимаете, когда в одном из залов видите прекрасные работы, все без табличек. Но вы узнаете авторов: Моне, Сезанн, Дега, Брак, кто-то из старых фламандцев, вроде Рейсдаль, это точно Пикассо, это, кажется, Рафаэль, а там Вермеер, Кандинский... В сознании собственной проницательности вы подходите к служительнице, чтобы несомненно получить подтверждение своим догадкам. И слышите смешок из поднебесья. То есть, конечно, слышите ответ униформированной дамы, что «автор всех этих полотен мэтр Дали». Он умел всё... Мог даже рисовать ногами. Свидетелями тому стали рыбаки, перегружавшие из лодки пойманных осьминогов. Наблюдавший за этим художник положил на землю лист плотной бумаги, бросил на него нескольких спрутов и стал их топтать, выдавливая чернильную жидкость. Рыбаки только переглядывались: чудит дон Сальвадор. Заметив это, Дали воскликнул: «Вы присутствуете при рождении шедевра!». И через короткое время на свет появился прекрасный психологический портрет Бетховена, который украшает один из залов Театра-музея. А вот поп-арт он не слишком уважал и, видимо, решил подтрунить над его адептами – в своем стиле. То есть, показав, что он может это делать масштабнее и талантливее. Кто помимо отъявленных синефилов помнил бы сегодня голливудскую диву Мэй Уэст? Из отдельных деталей ее лица (глаза – картины на стене, губы – диванчик, ноздри – крохотные подсвеченные альковы, кожа – светлые полированные доски, обнесенные низкой оградкой) он создал огромную инсталляцию, напоминающую зал для приема гостей.

Умел он и, как теперь бы сказали, «позиционировать себя» как носителя неких политических воззрений. При этом, разумеется, фраппируя бомонд. Объявил себя монархистом после смещения короля и утверждения режима Франко. Во всеуслышание заявил, что своими мясистыми телесами и хрустящей портупеей Гитлер вызывает у него эротическое влечение. Издевка в адрес «великого диктатора» была вдвойне колкой, если вспомнить о тщательно скрываемом гомосексуализме фюрера. Простаки и наши доморощенные ненавистники сюра навсегда нацепили на художника ярлык почитателя Гитлера. Чем разбираться в его творчестве, путаясь в любимых кондовых идеологемах, проще было объявить его человеконенавистником и профашистом. Между тем, когда в 30-е годы Дали попросили поставить автограф на его книге для последующей передаче ее фюреру, он вместо каких-либо слов или даже собственной фамилии начертил внушительный крест. По его словам, в противоположность изломанной свастике, насквозь, проникнутой гитлеризмом. Но и для Ленина у Дали было припасено яду – его он решил изобразить с гигантской ягодицей. А полотно, которое довелось видеть в парижском Центре Помпиду, изображает пианиста, отпрянувшего от рояля, в клавиатуру которого вмонтированы шесть одинаковых Ильичей в обрамлении сияния: то ли это мешает музыканту играть, то ли он изнемог от такого «вдохновителя». В 1958 году художник задумывает инсталляцию: собственные торчащие усы, с которых свисают головки Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Маленкова  и Хрущева. Знал ли он о русской поговорке «сами с усами»? Скорее, заново ее придумал… Любопытна одна из небольших графических работ, коих в Театре-музее тоже немало. Некая конструкция наподобие памятника, поддерживаемая двумя костлявыми руками, увенчана серпом и молотом, на которые наложена свастика, поверх размещена эмблема орла. На переднем плане в углу отец показывает что-то своей маленькой дочке в совершенно противоположной стороне. И название рукой Дали: «Политике – нет! Метафизике – да!». Соответствует и дата: 1937-й.

Нехотя, вы все же в конце концов расстаетесь с этим театром. Еще раз рассматриваете бордовые стены с орнаментом из треугольных хлебцев и огромные, словно снесенные гигантской птицей, белоснежные яйца на крыше. Вы напряженно работали несколько часов. Набрались знаний об этом мире. Но отчего-то не только не устали, но ощущаете прилив сил.

На Востоке довелось слышать, что человек черпает энергию из четырех основных источников. Это дыхание, пища, общение и космос. Все это время вы вдыхали напитанный гениальностью воздух. Пищи для ума было с избытком. Вы общались с внутренним миром человека, предъявившего вам окружающий мир. И явно ощущали из далеких высей его поощрение, когда согласились на предложенную игру. Оттого и ощущаете этот прилив энергии.


10 июля 2012 г.

   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: