№23
    
 
 

 

 

Сергей Александрович Медведев, заместитель декана факультета прикладной политологии Высшей школы экономики, профессор кафедры сравнительной политологии.


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/11.html

http://obivatel.com/artical/106.html

http://obivatel.com/artical/139.html

http://obivatel.com/artical/160.html

http://obivatel.com/artical/186.html

http://obivatel.com/artical/224.html

http://obivatel.com/artical/252.html

http://obivatel.com/artical/289.html

http://obivatel.com/artical/294.html

http://obivatel.com/artical/322.html

http://obivatel.com/artical/356.html

http://obivatel.com/artical/378.html

http://obivatel.com/artical/399.html

http://obivatel.com/artical/410.html

http://obivatel.com/artical/431.html

http://obivatel.com/artical/458.html

http://obivatel.com/artical/472.html

http://obivatel.com/artical/488.html

http://obivatel.com/artical/519.html

http://obivatel.com/artical/531.html

http://obivatel.com/artical/569.html

   










Яндекс цитирования





       

Сергей МЕДВЕДЕВ,
историк, журналист
ХОЛОДНАЯ ВЕСНА 2014-го:
КРЫМ КАК ТОЧКА СБОРКИ НОВОГО РЕЖИМА

Сожаление об утраченной империи толкает страну к новой «холодной войне», но отсутствие ресурсов и привлекательной идеологии может превратить происходящее в трагифарс.

А как все смешно начиналось: «закон о топоте котов», возрождение норм ГТО и школьной формы, комические Милонов и Мизулина, «взбесившийся принтер» Госдумы. Поначалу это казалось абсурдом, толстым троллингом — казачьи патрули, кафедра теологии в МИФИ, письма возмущенной общественности. Когда начался процесс по делу Pussy Riot и были приняты «закон Димы Яковлева» и закон о гей-пропаганде, все показалось уже серьезнее, но еще оставалась надежда, что мракобесие — всего лишь политическая технология, пропаганда для внутреннего пользования, акция устрашения для общества после митингов на Болотной и Сахарова.

При взгляде со стороны Россия была обычной авторитарной страной, которая привычно прессовала СМИ и несогласных, но играла по глобальным правилам, проводя IPO, привлекая инвестиции, готовясь к Олимпиаде в Сочи и председательству в «восьмерке», выступая в Совете Европы и Совбезе ООН. Москву вяло критиковали за права человека, но с ней можно было договариваться по международным делам, по той же Сирии. В политике царствовали прагматизм и цинизм, и Путин производил впечатление человека, который «знает, куда положил свои деньги».

Внутренняя и внешняя политика были разведены: дома — духовные скрепы отечественного производства, снаружи — кредитные рейтинги, «Северный поток» и друг Сильвио.

И вдруг неожиданно плотину прорвало, и мутные воды российской внутренней политики хлынули наружу, втягивая Россию в крымскую авантюру, выводя ее за пределы международного права и ставя на грань новой «холодной войны» с Западом. Духовные скрепы из внутрироссийского продукта стали основой для внешней политики. Евразийские камлания от Александра Дугина, патриотический китч от Александра Проханова, доморощенная геополитика от ведомственных академий, возглавляемых отставными генерал-майорами, из интеллектуального трэша вдруг стали мейнстримом, обернулись реальными передвижениями войск, интервенцией неопознанных частей и ядерными страшилками для Запада в исполнении Дмитрия Рогозина и Дмитрия Киселева. Мимимишный милоновский топот котов превратился в лязг гусениц.

В течение трех недель, отделяющих Игры в Сочи от крымского референдума, Россия превратилась из триумфатора и гостеприимного хозяина Олимпиады в страну-нарушителя и, вероятно, в страну-изгоя, поставившую на карту свою репутацию и международную стабильность ради каменистого полуострова в Черном море. 16 марта Россия с разгона, одним махом прошла точку бифуркации, разом закрыв 25-летний проект нормализации и адаптации к глобальному миру, длившийся с 1989 года, года ухода из Афганистана и падения Берлинской стены, и оказалась в новом мире, с новоприобретенной территорией — но без правил, гарантий и норм международного права. Эта оглушительная трансформация по своей неожиданности, масштабу и возможным последствиям сопоставима с распадом СССР.

В этом перевороте не надо искать ни рациональной основы, ни системных пределов: маховик сорвался с оси, и неизвестно, что еще он разнесет. Не надо думать, что «они» блефуют и в последний момент остановятся, не пойдут на аннексию, войну и полный разрыв с Западом. «Они» сейчас мыслят в принципиально иной логике, в парадигме мессианства. Тут для понимания нужны не Киссинджер с Бжезинским, не «финляндизация» с «балансом интересов», а скорее Бердяев и Данилевский, Якунин и Шевкунов. Российскую политику захватил уже не газпромовский менеджер с виллой в Антибе (сейчас он частным рейсом из Внуково-3 летит спасать свои активы), а православный чекист с томиком Ивана Ильина. Мы слишком долго не замечали «русский мир» и «геополитическую катастрофу» — и теперь они приехали к нам на БТРах. Как там у Пелевина: к 150-летию Достоевского в Мурманске заложен ракетный крейсер «Идиот».

В российской политике произошла юнговская революция, в ней окончательно восторжествовало коллективное бессознательное, архетип, миф. Начавшись как троллинг и политтехнология, иррациональное постепенно проникло в сердцевину политики и само стало политикой, оптикой, через которую Кремль смотрит на мир. Дискурс овладел субъектом и вызвал к жизни новые, идеологические и мессианские, формы политики. Как пишет Александр Морозов: «Понятия выгоды, торга, обмена, сотрудничества, институциональности, традиционной «политики интересов» — вообще весь дискурс Realpolitik уступает место риску, героизму, героизированному суициду и «фатуму». Любые жертвы и даже конечная катастрофа не убеждают инициаторов такой политики в ее абсурдности».

Крым стал тем самым «фатумом», моментом истины, точкой сборки основных мотивов прошлых лет: постимперский ресантимент и уязвленная гордость, так хорошо показанная в балабановском «Брате-2» («Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите!»), жажда реванша и поиск «фашистов», комплекс неполноценности (Америке можно, а нам нельзя?) и глобальные амбиции. В Крыму наступило насыщение раствора комплексов и страхов и произошла кристаллизация нового российского режима. И одновременно — территориализация коллективного подсознания, которое нашло себе плацдарм, инвестировалось в героический миф Севастополя. 

Сегодня в городе-герое карнавал — гуляют главные фигуранты нового российского дискурса Виталий Милонов, Александр «Хирург» Залдостанов и группа «Любэ», казаки и ветераны; Александр Проханов величает Президента РФ «Путиным Таврическим», а восторженные комментаторы говорят о «начале русской Реконкисты». Вдохновленная сочинским успехом и проникнутая новым мессианством, Россия решила переписать глобальные правила игры, пересмотреть всю мировую архитектуру, унаследованную от 1991 года и даже от Ялты. Чувствуя слабость и разобщенность западного мира, кризис американского лидерства и импотенцию Евросоюза, Москва решила пойти ва-банк и бросить вызов современному миропорядку. Поначалу Россия просто критиковала Запад за моральный распад, выстраивала оборонительный периметр от педофилов и либералов, а теперь решила раздвинуть границы империи, причем сделать это на тех же самых консервативных, морализаторских основаниях, на которых наводила порядок у себя дома.

Удастся ли новый российский крестовый поход?

По большому счету он стоит на геополитическом мифе, а не на трезвом расчете. В основе всего лежит иррациональный импульс, та самая немецкая Blut und Boden, «кровь и почва», которая подняла сегодня миллионы россиян на солидарность с Крымом, но которая имеет крайне мало ресурсных и институциональных основ.

В отличие от сталинского СССР, у нынешний России нет ни армии, ни технологии, ни — главное — привлекательной идеологии для противостояния с внешним миром, какая была у социализма. Аналогии с Ираном-1979 тоже хромают, Путин — не Хомейни, отец Всеволод Чаплин — не Хаменеи, московское православие не обладает мобилизационным потенциалом шиитского ислама. Как невозможно построение Святой Руси в секулярной урбанизованной России, так невозможно и построение «русского мира» на штыках, объединение православной цивилизации по Хантингтону — если, конечно, не считать таковой собирание «исконно русских» земель Крыма, Приднестровья, Абхазии и Осетии.

Как известно, история повторяется дважды. То, что происходит сегодня в Крыму, есть последний акт имперской истории России, которая в трагифарсовой манере изживает свое советское наследие. Жутковато, конечно, наблюдать этот экзорцизм, когда от Кремля дохнуло холодом и воскресли духи прошлого. Но это всего лишь химеры, тени, симулякры, вроде ряженых казаков или православных байкеров. Пока в России ночь, и надо лишь дождаться третьих петухов.
Читайте подробнее на Forbes.ru: http://www.forbes.ru/mneniya-column/tsennosti/252311-pochemu-krym-stal-tochkoi-sborki-novogo-rossiiskogo-rezhima


24 марта 2014 г.
   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: