№25
    
 
 

 

 

 


Другие публикации этого раздела

http://obivatel.com/artical/34.html

http://obivatel.com/artical/110.html

http://obivatel.com/artical/150.html

http://obivatel.com/artical/177.html

http://obivatel.com/artical/198.html

http://obivatel.com/artical/234.html

http://obivatel.com/artical/253.html

http://obivatel.com/artical/278.html

http://obivatel.com/artical/315.html

http://obivatel.com/artical/333.html

http://obivatel.com/artical/358.html

http://obivatel.com/artical/381.html

http://obivatel.com/artical/402.html

http://obivatel.com/artical/411.html

http://obivatel.com/artical/428.html

http://obivatel.com/artical/468.html

http://obivatel.com/artical/491.html

http://obivatel.com/artical/498.html

http://obivatel.com/artical/528.html

http://obivatel.com/artical/551.html

http://obivatel.com/artical/557.html

http://obivatel.com/artical/584.html

http://obivatel.com/artical/590.html 
   










Яндекс цитирования





       

ТРИ ДАМЫ И СТО МУЖЧИН
Три дамы – это мои подруги: архитекторы Таня, Галя и переводчицы с английского Вера. А сто мужчин – это я в сотворенных ими портретах. Вот уже несколько лет они пишут меня в самых разных обличьях. По-другому у них не получается. Может, потому, что я всегда такой разный? А может, это они всякий раз видят меня по-разному.

В общем, когда дело дошло до сотни моих портретов, не похожих друг на друга, я подумал – может, я просто хамелеон? Шутка ли, каждый раз от одного Вернера (это я) рождаются несколько разных Вернеров. Но, в конце концов, перестал удивляться и даже начал коллекционировать свои образы. Оформлял эти портреты и вешал на стене в коридоре.

 Ну, а теперь пора объясниться по существу. Из трех художниц только Таня, отринув архитектуру, пошла по стопам мужа, прирожденного графика, описавшего десятки малых городов России своим волшебным фломастером. В его альбоме все они, как живые. И я, исходивший в свое время эти до боли русские городки, свидетельствую, что узнаю на этих рисунках каждый нюанс. Боготворившая своего ныне уже покойного мужа Таня стала художником, но предпочла фломастеру акварель. Спустя годы стала давать мастер-классы, а четверги посвящала своим закадычным подругам, Гале и Вере, которых в один прекрасный день тоже обуяла страсть к живописи. А спустя время, в это священнодействие вошел и я. И теперь по четвергам езжу к Тане, Гале и Вере позировать.

Когда я познакомился с моими художницами, они перешли уже на портреты, переписав всех своих родных, друзей и знакомых. И я, согласившись позировать, вдруг оказался чуть не единственной безотказной моделью. И вовсе не потому, что так люблю свои изображения. Просто находиться в обществе моих чудных дам стало для меня необходимостью. Они, в свою очередь, считают меня своей счастливой «добычей». И каждый раз ждут с нетерпением, ибо я не только позирую, но прихожу с подарками: дарю им свои книги и (бывший актер, сменивший театр на литературу) читаю во время сеансов стихи и рассказы любимых писателей.

Впрочем, настало время еще раз объясниться, как я дошел до жизни такой.

Однажды, когда я сочинял книгу-альбом Артура Фонвизина для одной галереи, ко мне пришла Галя, необыкновенно живая дама, и принесла свои воспоминания о великом художнике с загадочным заголовком: «Артур Фонвизин, бабушка, мама и я». К этому материалу (ставшему, кстати,  украшением альбома) она принесла фотографии с фонвизинских акварельных портретов бабушки, мамы и самой Гали, тогда еще пятилетней девочки с очаровательными локонами и задумчивыми глазами. За этим портретом до сих пор охотятся коллекционеры. Но муж Гали, ученый-физик, влюбленный в свою жену и в эту девочку на портрете, категорически отвергает все предложения. «Поймите, я не могу жить без этих двух существ, - объясняет он особенно настойчивым. – Ведь я живу с женой вот уже сорок лет, а с этой девочкой почти семьдесят».

В своих воспоминаниях Галя рассказала о том, как в ее дом, где обосновался кружок архитекторов, пожелавших стать акварелистами, впервые вошел их учитель, великий акварелист Артур Фонвизин.

«Дамы пришли одетые, как в театр, - писала Галя. – И так волновались, будто ждали сказочного принца. И вот он вошел, пожилой дядя с веселыми глазами и, кивнув дамам, пританцовывающей походкой вдруг направился прямо ко мне. «О, какие локоны! – воскликнул он. – Надо их написать». И в тот же день написал первый мой портрет. Работал, что-то напевая по-немецки, и мама, знавшая немецкий, ужасно смеялась. А потом объяснила мне, что то была песенка из любимой Фонвизиным сказки Гофмана «Крошка Цахес». Артур Владимирович писал мои локоны, напевая: «Как пошли бы тебе эти локоны, когда бы ты не был таким уродом».

Из этого кружка мама Гали Елена Чаус, архитектор-ландшафтник, вышла известным художником. Она рано умерла. И в память о маме Галя, тоже архитектор, уйдя на пенсию, начала рисовать. Из трех подруг, которым позирую я, пожилой человек, только у Гали получаюсь эдаким седым красавцем. Меня это очень смешит, но Галя уверяет, что именно таким меня видит.

...И настал четверг, который удивил всех. Я пришел со своим мольбертом: «Я тоже хочу рисовать».

Так исполнилась давняя мечта. Лет сорок назад я вдруг проснулся необыкновенно счастливым. Мне снилось, что я художник. Стою у мольберта и из под моей кисти вытекают удивительные краски. Я не запомнил, во что они превращались. Все затмил мой восторг перед внезапно сбывшимся.

...Конечно, рисовать я не умею до сих пор. А уж писать красками!.. Но мои подруги уверяют, что скоро у меня все получится.

Леонид ЛЕРНЕР

     

       


18 апреля 2015 г.
 
   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Нравы
 Даты

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: