№33
    
 
 

 

Александр РЕЖАБЕК

(1957–2013)

Александр Режабек - родом из Челябинска. Юность провел в Москве, где окончил среднюю школу с углубленным изучением английского языка, затем - Второй медицинский институт им. Пирогова. Работал в инфекционной больнице, защитил кандидатскую диссертацию на тему «Динамика тромбоксана А₂ и простациклина и их связь с факторами клеточного и гуморального иммунитета у больных менингококковой инфекцией».

С 1990 года жил в Израиле, где подтвердил статус врача высшей квалификации и более пятнадцати лет практиковал в одной из крупнейших клиник страны. Соавтор американского патента по кардиологии.

Сын известной советской и российской писательницы Галины Щербаковой («Вам и не снилось»). В Израиле живут трое его взрослых сыновей.

Испытал себя как журналист, еще учась в институте. Его повесть-триллер «Déjà vu» была опубликована в 2007 году  в журнале «Вышгород» (Таллин). Там же была напечатана его повесть «Библиотека» (2010 г.). В России в издательстве «В.Секачев» вышли его книги «Волчара», «Библиотека», «Принц Илиар». Их можно заказать в интернет-магазинах «Лабиринт» и «Озон».

Рис. А.Гилева. 1987


Другие публикации этого раздела

 http://obivatel.com/artical/50.html

http://obivatel.com/artical/52.html

http://obivatel.com/artical/119.html

http://obivatel.com/artical/206.html

http://obivatel.com/artical/242.html

http://obivatel.com/artical/260.html

http://obivatel.com/artical/305.html

http://obivatel.com/artical/337.html

http://obivatel.com/artical/347.html

http://obivatel.com/artical/368.html

http://obivatel.com/artical/389.html

http://obivatel.com/artical/416.html

http://obivatel.com/artical/430.html

http://obivatel.com/artical/463.html

http://obivatel.com/artical/484.html

http://obivatel.com/artical/492.html

http://obivatel.com/artical/517.html

http://obivatel.com/artical/535.html

http://obivatel.com/artical/552.html

http://obivatel.com/artical/577.html

httpHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"://HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"obivatelHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html".HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"comHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"/HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"articalHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"/593.HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/593.html"html

http://obivatel.com/artical/604.html

httpHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"://HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"obivatelHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html".HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"comHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"/HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"articalHYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"/622.HYPERLINK "http://obivatel.com/artical/622.html"html

http://HYPERLINK "http://www.obivatel.com/artical/638.html"obivatel.com/artical/638.html

http://obivatel.com/artical/653.html

http://obivatel.com/artical/677.html

http://obivatel.com/artical/699.html

http://obivatel.com/artical/720.html 

   










Яндекс цитирования





       

Александр РЕЖАБЕК 
БОГ, КОТОРЫЙ ИСЧЕЗ,
или  
"MADE IN ∞"
Есть только миг
между прошлым и будущим…
    Леонид ДЕРБЕНЕВ

  I 

Самаил подошел к понуро сидевшему Яхве.

- Что такой грустный, Хова? – дружески спросил он.

Яхве неопределенно пожал плечами.

- Да брось ты переживать, – продолжал Самаил. - Ты же изначально знал, что Лилит тебя не любит и только вертит тобой, как хочет. Все-таки она на несколько тысяч лет тебя старше и опыта в обращении с такими, как ты, ей не занимать. А у тебя, если задуматься, впереди целая вечность, чтобы подождать, пока эта ветреница не сменит гнев на милость. А пока плюнь. Найди другую, или придумай что-нибудь. А еще лучше трансформируйся. Побудь какой-нибудь планетой, а вернее - звездой. Покипи настоящим пламенем и сожги в золу свои сегодняшние страсти.

- Я еще недостаточно долго существую в этом лике, чтобы сжигать в звездном огне свою боль. Это удел слабых, – раздраженно ответил Яхве. - Меня только удивляет, что мы считаем себя всесильными, а до сих пор не в состоянии разбираться даже в собственных отношениях.

- Всесилие вовсе не подразумевает всевластие, – не совсем понятно сказал Самаил.- И другие вечные ни тебе, ни мне не подвластны. А потом, если бы на протяжении всего своего бесконечного существования ты хотя бы в чем-то не почувствовал своего бессилия, то наверняка навсегда трансформировался бы в сверхновую только от одной скуки.

Яхве поднялся с камня, на котором сидел, и сердито бросил кусок черного базальта в воду раскинувшегося перед ним тихого озера с черной непрозрачной водой. Раздался громкий всплеск, и из воды высунулась голова гидры. Чудовище сердито погрозило богу чешуйчатой лапой и снова нырнуло.

- Вот видишь, как оно в мире все несправедливо. У тебя плохое настроение, а пострадала ни в чем не повинная амфибия, – усмехнулся Самаил.

Яхве отмахнулся.

- Ты прав, Сам, но мне от этого не легче. Я не могу без Лилит, и мысль, что только когда-нибудь, в необозримом будущем она подарит мне благосклонность, меня совершенно не греет. Я, как, впрочем, и мы все, бессмертные, вовсе не наделен вечным терпением. И после того, как она четко дала понять, что предпочитает Зевса, мне больше всего хочется пойти и размозжить тому голову, а ее взять силой.

Самаил, раздумывая, поглядел на Яхве.

- Если ты до такой степени не можешь справиться со своими страстями, то и не сдерживайся. Вызови Зевса на поединок, хотя, учитывая наше бессмертие, одной дуэлью не обойдешься. Что же касается Лилит, - бог неожиданно засмеялся, - то я не могу исключить вероятность, что, возможно, тебе и удастся взять ее силой. Но после этого я на твое благополучное существование последние сокровища не поставил бы. Она мстительна. Да и нужно ведь тебе не это, а ее любовь. Ты хочешь владеть ее сердцем. А вместо этого только оскорбишь. Разгневанная Лилит, мой друг, будет для тебя пострашнее Зевса. Ты тут просто выбитыми мозгами и, скажем, оторванным мужским достоинством не обойдешься. Сам начнешь искать, в какой бы красный карлик понезаметнее трансформироваться.

Яхве задумался над сказанным. А Самаил стоял рядом и разглядывал, как будто в первый раз, бесконечное черное небо, рассвеченное звездами трансформированных богов. И не без сочувствия думал о том, что когда-то придет и их очередь восстанавливаться и тянуть лямку телесности.

Яхве был во многом прав. Хотя боги, что греха таить, не так уж и мучились, но скука была тяжелейшей хронической болезнью мира бессмертных. От нее у них портился характер, и они часто погрязали во взаимных склоках, находя в них разнообразящие быт интриги и непредсказуемость. Но в условиях беконечности даже их взаимная неприязнь постепенно сходила на нет. Вечное существование, в конце концов, побеждало все, и любовь, и ненависть, и зависть. И если Яхве через тысячу лет и будет вспоминать, что потерял из-за Лилит голову, то только с недоумением. Впрочем, ради нее потерять голову было бы и не жалко. Самаил и сам когда-то любил ее, и она отвечала ему взаимностью. А потом они друг другу надоели.

Эти мысли мелькнули в голове Самаила, но говорить он ничего не стал. Сложно утешать бога, сетующего на вечную жизнь, сказками о ее долгосрочном всепримиряющем эффекте.

Яхве тронул приятеля за руку.

- Знаешь, Сам, а ведь это так чудовищно, что жизнь нельзя прекратить. Вот представь себе, проломил бы я голову Зевсу, или он мне, и в результате кого-то из нас вообще не стало. Навсегда. Навечно.

Слова Яхве о расмешили Самаила.

- Существование прекратить нельзя. Трансформирование и обновление бесконечны. И что бы случилось, если бы твою мысль удалось реализовать? Мир вскоре бы опустел. Представляешь, какой бы это был для многих из нас соблазн навсегда избавиться от надоевших спутников этой скукотени.

Слова эти только подлили масла в огонь. Яхве зло пнул еще один базальтовый осколок и сжег его взглядом в пар.

- Не могу этого понять, – возмущенно заговорил он. - Меня можно рубить, резать на куски, жечь, топить в воде, но рано или поздно снова появится тот же самый Яхве, разве что разозленный. Ведь и муки богов, какие бы ни были ужасные, все равно не вечны. Даже если ты не хочешь их прекратить, они сами и так сойдут на нет. Это наказание какое-то.

Яхве посмотрел на Самаила, ожидая поддержки, а тот, поглядывая на приятеля, веселился все сильнее. Через такие кризисы регулярно проходил каждый из них. Кто чаще, кто реже. Они не улучшали характер богов, и после них каждый, как правило, выкидывал какой-нибудь фортель, чтобы развеять скуку и заглушить гнетущие мысли о собственной вечности. Похоже, у Яхве наступил такой период.

- Я даже не понимаю, зачем у нас рождаются дети. Для чего миру еще такие же несчастные?

Самаил с любопытством взглянул на него.

- А ты помнишь свое детство? Я, например, нет. Кстати, и детей среди нас не так уж много. Последние роды были тысяч двенадцать лет назад. Да и то это был каприз Афродиты, во что бы то ни стало решившей завести ребенка.

Вопрос о воспоминаниях детства неожиданно поставил Яхве в тупик. Он тоже ничего не помнил. Первое его воспоминание было о том, как уже достаточно взрослым он столкнул из шалости две планеты, и как они смешно разлетелись на куски.

Самаил пристально на него глядел, ожидая, что же он скажет, а потом довольно кивнул.

- Вот-вот. И ты ничего не помнишь, потому что, возможно, ребенком никогда не был. И не рождался.

Яхве непонимающе на него посмотрел.

- Что ты имеешь в виду?

- А то, что бесконечность не может иметь начала. Поэтому она и бесконечность. Значит, у тебя не может быть момента, который бы ты смог обозначить как день своего рождения. Ты, скорее всего, как и большинство из нас, результат минус-трансформации. Наверно, тебе еще о ней не рассказали, ты, по нашим меркам, для этого слишком молод. Самые старые из нас считают, что трансформация во взрывающуюся сверхновую звезду при последующем восстановлении меняет нашу память, стирая из нее часть предшествующего опыта, и обновленный бог начинает почти с чистого листа. И все «старики» пытаются под такой взрыв подгадать, хотя это чрезвычайно непросто. Рожденные же боги, они все-таки не такие, как мы. Они созданы нами самими, из нашей плоти, и у них есть день рождения. Если хочешь, они подобны ангелам.

- А ангелы-то тут причем? – удивился Яхве.

 

Ангелы тоже были бессмертными созданиями, живущими среди богов. Их сотворил всем на голову плутоватый и вредный Вуду. Он был ужасный бабник и за вечность успел, мягко говоря, пофлиртовать со многими богинями. И почти со всеми поссорился. И тогда Вуду решил создать себе женщин на свой вкус, безотказных и прекрасных любовниц. И он их создал. Но по какой-то своей сексуальной прихоти наградил их крыльями, на которых почти невозможно было летать, хотя, несмотря на это, бог-шутник заставлял трясущихся от страха ангелиц выделывать перед ним воздушные пируэты. Но и они ему тоже приелись. И эти несчастные остались брошенными на произвол судьбы. Более того, другие боги-мужчины ими, созданными для плотской любви, не интересовались. Они большей частью оказались консервативны и не испытывали восторга от наличия любовниц с крыльями. И стала назревать проблема, потому что ангелицы завели нудную привычку жаловаться на свою горькую судьбу и проклинать коварного Вуду. В конце концов, Аполлону это надоело, и он сотворил для них таких же нудных летающих балбесов-мужчин. Вопрос ко всеобщему удовлетворению был решен. Можно даже сказать, решен с выигрышем для всего мира, потому что ангелицы, запрограммированные служить прихотям Вуду, в благодарность Аполлону с удовольствием реализовали свою тягу к подчинению в роли прислужниц при других богах.

 

…Самаил с любопытством поглядывал на Яхве. Он не видел его довольно давно, с того памятного разговора. Ему не так уж хотелось вновь слушать сетования приятеля на холодность Лилит и ее успешно развивающийся роман с Зевсом. Однако Яхве выглядел на удивление бодрым и чем-то увлеченным.

- Ты помнишь наш последний разговор? – заинтересованно спросил он.

Самаил прикинулся дурачком и сделал вид, что не понимает, о чем речь. Он не хотел, чтобы Яхве решил, будто его переживания так уж чрезвычайно интересны, а то рассказам бы не было конца.

- Что ты имеешь в виду? – без излишнего любопытства спросил он, считая, что услышит продолжение истории про Лилит. Но он ошибся. Яхве заговорил о другом.

- Помнишь, ты рассказал мне, как Вуду сотворил ангелов? – спросил он.

Самаил удивился, но не показал виду.

- Возможно, и так, – уклончиво ответил он. – Мало ли, что я говорил. А ты тоже решил что-нибудь сотворить? Уж не Лилит ли? – съехидничал он.

Яхве уклончиво пожал плечами.

- Лилит уже существует и в дубликатах не нуждается. Я бы не знал, куда деться от насмешек бессмертного мира и ее самой, если б узнали, что я нахожу утешение с ее копией. Я придумал нечто получше.

Самаил приуныл. Еще одна знакомая история. Все они, бессмертные и всемогущие, когда от скуки, а когда от плохого настроения время от времени начинали созидать, давая волю своей фантазии, а потом забрасывали ими же самими созданное. Сколько их, странных предметов и не менее странных существ, прозябающих в бессмертной ненадобности. Одни стаи противно воющих бродячих сфинксов чего стоят. А кто придумал этих везде гадящих вонючих грифонов? Вот уж точно их творец был не в духе. Бессмертные регулярно собирались и решали, что всю эту пакость нужно во что-то трансформировать, но никто не хотел этим конкретно заниматься, опасаясь, что вместо одной пакости получится другая. В конце концов, эти создания не так уж и мешали, хотя и раздражали.

- Правда? – с фальшивым энтузиазмом поитересовался Самаил. – Так давай показывай.

Но демонстрации на месте не состоялось. Яхве перенес их куда-то, на какую-то теплую планету, покрытую странной зеленой, но приятной с виду растительностью.

- Я создал целый мир и его обитателей, – сказал с гордостью Яхве.

- Да уж не поленился, - с изрядной долей скепсиса пробормотал, чтоб Яхве не слышал, Самаил. Создание настоящего самостоятельного, отделенного от основного, мира с обитателями - очень трудоемкая задача. Боги не любили таким заниматься, потому что нужно было вникать во все детали, иначе этот мир получался неестественным и нуждался в постоянном присмотре.

Самаил осмотрелся. Действительно, Яхве постарался от души. В странном подборе красок и преобладании зеленого цвета вкупе с голубым небом была своя тихая прелесть. По цветам и деревьям скользили какие-то существа. В небе порхало нечто, издающее приятный, немного грустный свист.

- Здорово, – искренне сказал Самаил.- Ты собираешься здесь немного пожить? Я, пожалуй, тоже присоединюсь к тебе. Хочешь, притащу девчонок. Знаешь, Афродита всегда безотказна и страстна. Только болтает много. Но ведь можно ее и не слушать.

Яхве отрицательно покачал головой.

- Нет, этот мир будет принадлежать другим. Может, более счастливым, чем мы, – Яхве мечтательно поднял глаза к небу. – Я заселю его новым видом существ, людьми. Они будут такие же, как мы, только лучше.

Самаил с иронией посмотрел на него.

- Что значит «лучше»? Лучше – это сравнительная степень. А что плохого в нас?

Яхве перевел глаза на Самаила. Мечтательное выражение в них исчезло, на лице проявилось какое-то чуточку болезненное возбуждение.

- Сам! Как ты не понимаешь? Мы, боги, - тупиковая ветвь бессмертного мира. В нашей жизни нет прелести новизны. Все уже было и все снова повторяется. Даже любовь и неприязнь перестали для нас быть стимулами, придающими интерес существованию. Поэтому мы так мечтаем о минус-трансформации, стирающей предшествующий опыт. Но она, к сожалению, очень избирательна и редка и убирает только отдельные пласты памяти.

- И что же ты придумал? – с искренним любопытством спросил Самаил.

- Пойдем, я что-то тебе покажу, – таинственно произнес Яхве.

Они зашли в глубь леса, где посреди небольшой полянки была выкопана яма, из которой доносилось жуткое зловоние.

Самаил брезгливо зажал нос пальцами, а Яхве, наоборот, как будто получал удовольствие.

- Это что у тебя? Сортир для грифонов?

- Нет, это запах разложения. Так пахнет смерть, – гордо ответил Яхве. Он подвел сопротивляющегося Самаила к краю ямы и показал пальцем на ее содержимое. Там на дне валялись части тел каких-то существ. В них копошились черви. Над этой малоаппетитной кучей кружились мелкие жужжащие крылатые существа.

- Смерть? – удивленно переспросил Сомаил. – Это что еще такое? Даже из-за запаха я бы, в отличие от тебя, не шибко гордился таким произведением.

- Сам! Не считай меня глупее, чем я есть, – не без раздражения парировал Яхве. – Выслушай меня и, наверно, поймешь. – Яхве не удержался и тоже скривил нос. - Давай-ка, на самом деле, отойдем в сторону и где-нибудь сядем. Я все тебе объясню.

Они расположились под каким-то деревом с ароматно пахнущими цветами, но заинтригованный Самаил отказался просто сидеть на корнях и сотворил им обоим удобное ложе.

Яхве блаженно откинулся на спину.

- Попытайся, Сам, - начал он, - на секунду забыть о вечном мире и его законах. Представь себе другой мир, где ты со временем распадаешься и исчезаешь без остатка. И уже никогда не сможешь быть снова прежним Самаилом. Твое существование прекратится. Тебя не будет. Подумай. Разве это не прекрасно? Ты появился, выполнил свое предназначение и ушел. Чтобы тебе на смену пришли другие. Может, лучше, может, хуже, но другие. Представляешь, какой бы начался триумф жизни! Но для этого мне понадобилось научиться эту жизнь уничтожать, и я придумал то, что назвал смертью.

- Погоди, – с интересом перебил Самаил. – Что-то не совсем сходится. Даже если я от скуки трансформируюсь в камень, то и в этой ипостаси буду помнить, что я Самаил. И как бы ты не старался уничтожить мое физическое тело, мое бестелесное «я» все равно останется. Да и вообще не понимаю, как можно избежать спонтанного восстановления разрушенных тобой тел, а значит, возвращения  к прежнему состоянию.

- Зато знаю я, – с гордыми нотками в голосе заявил Яхве. - И уже создал смертный мир животных и растений. Мир, построенный на борьбе за существование. Мир, где выживание одного является следствием смерти другого. Мир, где побеждает сильнейший и где будет править новая раса богоподобных существ. Но смертных. И хотя жизнь в этом мире будет не простой, она не будет скучной.

- И править этой новой расой существ будешь ты, – не без иронии произнес Самаил. – И самолично решать, кому сколько и как жить. Ах, Хова, Хова. Тебе просто захотелось абсолютной власти. Признайся. Тебе только не хватало для этого рычага. Сам же жаловался, что бессмертие выхолащивает всевластие. И решил завести себе толпу игрушек, напуганных бренностью существования. Чтобы они верно тебе служили в надежде изменить неумолимый рок.

Яхве смутился, услышав речь друга.

- Да нет. Они будут независимы и самостоятельны в своих действиях. А срок их существования будет ограничен для того, чтобы не было возможности откладывать решения на потом. Их жизнь будет хотя и не вечной, но динамичной. Впрочем... – Яхве смешался еще сильнее, – некоторое почтение к высшей силе я собирался в них вложить. Должен быть кто-то, к кому они прислушаются и кто предостережет их от фатальных ошибок. Жизнь ведь им дается только один раз.

Самаил с сомнением пожал плечами.

- Может, твоя занимательная идея и безобидна, но, по мне, лучше бы себе сделал копию Лилит.

Друзья в тот день не то чтобы поссорились, но в отношениях между ними пробежал холодок. Хотя особенного значения они этому не придали.

 

Самаил не захотел остаться погостить на планете и понаблюдать, как в реальности ведется борьба за существование, а Яхве втайне этому только обрадовался. Он собирался заняться самой важной частью своей задумки, сотворением людей. И почему-то ему не хотелось, чтобы Самаил был этому свидетель.

Мужчину было сделать просто. Яхве давно решил, что сделает его похожим, хотя и не копией, на известного красавца среди богов - Аполло. И он сотворил красивого юношу.

- Кто ты? – были первые слова того.

- Твой отец, – чуть поколебавшись, ответил Яхве. – Я тот, кто тебя создал.

- Как тебя зовут? – заинтересованно спросил человек.

- Хова, – сказал Яхве, почему-то назвавшись дружеским прозвищем, под которым был известен в вечном мире.

- А как зовут меня? – спросил юноша.

Яхве задумался. Ему показалось очень важным правильно назвать первого человека, и он сказал:

- Ты будешь Адамом, потому что смертен.

- Смертен? А что это значит? – с любопытством спросил Адам.

Яхве хотел было подробно ответить, но понял, что только зря потратит время. Человек не знал ничего ни о вечном существовании, ни о существовании как таковом вообще. Как же объяснить ему, что такое смерть?

- Ты узнаешь об этом позже. А пока лучше посмотри, что я буду делать дальше. Для тебя, кстати, стараюсь. Ты еще это не почувствовал, но скоро поймешь, что тебе в жизни чего-то не хватает, и, чтобы у тебя не было проблем, я создам тебе подругу, женщину.

- Женщину? – спросил Адам. Он с непривычки устал от разговора с тем, кто называл себя отцом и создателем, и проголодался, а потому невольно спросил:

- А ее можно есть?

Яхве рассмеялся и сорвал с ближайшего дерева какой-то плод.

- На, перекуси. А женщин есть нельзя. Лучше поберегись, чтоб она тебя не съела.

Адам испуганно посмотрел на бога, а тот сам на себя рассердился. Разве можно было шутить с этим невинным и абсолютно невежественным взрослым ребенком?

- Забудь, что я сказал, – чуть резковато пробормотал Яхве. – Она тебя не съест.

То ли от раздражения на себя, то ли по какой-то другой неизвестной причине Яхве отвлекся, создавая женщину, и, поддавшись подсознательному импульсу, сотворил ее почти точной копией Лилит.

- Лилит, – невольно прошептал пораженный бог, увидев перед собой прекрасную обнаженную женщину. Но Адам его услышал.

- Ее зовут Лилит? – спросил он, внимательно ее разглядывая. Вид ее тела вызывал в нем какое-то странное непонятное ему томление. Хотя, по-честному, все пока казалось ему странным.

Бог проклинал себя. Только этого ему и не хватало. Так вроде здорово придумал, чтобы уйти от всего, что огорчало его в вечном мире. И на тебе. Сотворил на свою голову вторую Лилит. Вот бы посмеялся, увидев это, Самаил. Он даже хотел ее тут же разрушить, но что-то не позволило ему поднять руку на это прекрасное творение.

А женщина гордо и независимо смотрела на мужчин. Один, золотоволосый, выглядел чуть старше и был внизу обмотан какой-то тканью, другой, чернявый, был помоложе и, как она, гол. Она с любопытством их разглядывала. Ее позабавило строение мужских тел, и она подумала, что эта штука, наверно, мешает при ходьбе. И, скорее всего, для поддержки и крепления тот, кто постарше, примотал ее куском материи. Ничего не скажешь, остроумно. Тот, кто помоложе, честно говоря, понравился ей больше. Ее только смущал его сверлящий и голодный взгляд. Да и старший как-то странно на нее посматривал. В глубине души мелькнул страх. Может, их надо бояться?

- Что уставились, незнакомцы? – как будто пробуя слова наощупь, произнесла Лилит.

Молодой в ответ глупо на нее посмотрел, а старший сглотнул слюну и, похоже, смутился.

- Я твой отец и создатель, – сказал бог, но это не получилось у него так же величественно и многозначительно, как в аналогичной ситуации с Адамом.

- А это - твой муж и повелитель Адам, – со странной неуверенностью продолжал Яхве, указывая на первого смертного.

- И из чего же ты меня создал? – не без иронии спросила Лилит.

Бог растерялся. Вот незадача. Как же этим новорожденным дуракам объяснить, из чего он их создал? Яхве огляделся. Невдалеке бежал маленький ручеек с глинистымими берегами.

- Из глины, – с облегчением вздохнув, ответил Яхве.

Лилит удивленно на него посмотрела. Она провела рукой по своей нежной золотистой коже и подумала, что между ней и серой землей нет ничего общего. Но что такое ложь, она не знала и опровергнуть бога не могла.

На радость Яхве внимание людей отвлекло маленькое ушастое существо, которое, не обращая на их группу никакого внимания, стало неподалеку увлеченно жевать какие-то корешки.

- Что это такое? – спросил Адам.

- Какой-то зверь, – отмахнулся бог, и тут его осенило, чем можно занять парочку его подопечных и тем самым избежать неминуемых расспросов.

- Это зверь, каких здесь много. И все они появились, как и вы, люди, но немного раньше, сотворенные моей волей, – величественно произнес Яхве. – Я создал их для того, чтобы правили ими вы, люди, если сумеете доказать, что достойны властвовать над этим миром.

Адам вытаращил глаза.

- Так властвовать значит править? – дурашливо спросил он. И тут же крикнул существу:

– Эй ты, подойди сюда.

Зверек повернулся на звук голоса и равнодушно оглядел стоящие поблизости шумные и непонятные создания. А потом, догрызя какую-то веточку, подальше от греха поскакал в сторону леса.

-Эй, куда? – обиженно прокричал ему Адам и тут же нажаловался Яхве. – Отец! Он не слушается.

Яхве поморщился. Ему совершенно не понравилось, что человек назвал его отцом.

- Не зови меня больше так, – сказал он.

Адам удивился.

- Но ты же сам сказал, что ты отец. И вот этой тоже. Как ее? Лилит, – мужчина показал на скучающую женщину.

- И тем не менее не смей меня больше так называть, – строго и категорично произнес бог.

- А как? – в голос спросили люди.

- Зовите меня Саваоф, что на древнем, забытом языке означает Мудрый, – величественно проговорил Яхве.

- Хорошо, – кивнул Адам. – Пусть будет Саваоф. Но знай, хоть ты и создал меня властвовать, твой зверек и не подумал меня послушаться.

Яхве вскипел в притворном возмущении, и люди с перепугу даже присели.

- Да как ты смеешь вообще жаловаться? Ты! Плевок грифона! Как это существо может тебе подчиняться, если ты даже не знаешь, кто оно, – бог с издевкой помахал пальцем перед носом человека. - А хочешь, попробуй крикни вот тому, летающему в небе, и попроси спуститься. Посмотрим, что из этого получится.

- Так откуда же мне знать, кто он? – начал оправдываться Адам. – Я и себя-то толком не знаю.

- Вот это уже другая речь, - помягче продолжал Яхве. – Истинное величие начинается с понимания собственной ничтожности. А потому открою тебе тайну. Никто не знает, что это за существо. Ни это, ни все другие. А поэтому, пока их сущность остается неясной, они свободны и никому не подчиняются.

- А как же ее сделать ясной? – заинтересованно спросил Адам.

- Назови их. Имена придают сущность окружающему, – доверительно сказал бог. – Скажи, как бы ты назвал того ушастого зверька?

Адам задумался, но неожиданно в разговор вступила Лилит.

- Да что тут думать, – усмехнулась она. – Видно же, что это заяц.

- Почему «заяц»? - удивился бог.

- Как почему? – недоуменно переспросила Лилит. – Погляди сам. Длинные ушки, короткий хвостик, серая шерстка, жует травку. Заяц – он заяц и есть.

- И правда, похож на «заяца», – подтвердил Адам.

Яхве хотел было рассердиться, но сдержался, а в это время Адам снова заорал что есть мочи.

- Заяц! Немедленно иди ко мне.

И снова никто на его зов не откликнулся, а бог криво улыбнулся.

- Ты снова торопишься, сын мой. Задумайся, и сам поймешь, как это несправедливо, что только одно существо обрело сущность и приняло твое право власти над ним. Безымянных созданий еще ой как много, и надо назвать всех их. Дай им их сущность, и тогда властвуй, сколько хочешь

Адам хотел что-то ответить, но снова влезла Лилит.

- О, великий и мудрый Саваоф, – нараспев произнесла она. – Прости, что я прерываю ваш важный разговор, но не скажешь ли ты мне, как на древнем забытом языке звучит «я хочу есть».

Яхве выругался. Он подвел пару к одному из деревьев и показал на висящие плоды.

- Можете есть их, и вообще все другие плоды, которыми питаются другие существа. Это утолит голод.

Лилит тут же попросила Адама залезть на дерево и достать ей плод покрупнее и помясистее, тот радостно согласился и не очень умело начал карабкаться наверх, обдирая свою голую кожу.

Яхве под предлогом, что людям надо отдохнуть и поесть, оставил их, обещая вернуться попозже. Эта парочка начала ему надоедать.

 

Когда он вернулся, то еще издали услышал, как Лилит выговаривает Адаму.

- Как ты можешь быть таким тупым, – говорила она. – Что толку, если ты придумываешь названия существам и тут же их забываешь. Вот скажи, как мы назвали этого с рогами?

Адам хотел было ответить, но растерянно задумался. Он помнил, что до него был бегемот. Просто слово было смешным и запомнилось. А как же действительно они назвали того, рогатого?

- Олень, болван, – ехидно сказала Лилит, видя, что тот оказался в затруднении. - Вот смотри, – продолжила она и нарисовала на земле значок «#». - Это будет олень. Может, так будет легче запомнить. В этот мире, похоже, водится много зверей, а если мы их пометим какими-нибудь знаками, то, даже не видя их, сможем вспомнить и понять, о ком речь.

Адам с сомнением поглядел на женщину.

- А какое отношение имеет эта каракуля к оленю? – спросил он.

- Да никакого, и ни для кого, кроме нас с тобой, она ничего не значит, – раздраженно ответила Лилит. – Но представь: я пошла погулять, встретила оленя и захотела тебе об этом сообщить. А ты был в другом месте. И я нарисовала этот значок. Присмотрись получше, и увидишь, что его закорючки похожи на рога. И ты поймешь, что в этом месте была Лилит и видела оленя.

- А зачем мне знать, что ты видела оленя? – простодушно спросил Адам.

Яхве еще издали заметил, как прекрасное лицо Лилит начинает заливать краска разражения, и поспешил на помощь мужчине. Он слышал часть их разговора и не мог не признать, что женщина выглядела сообразительнее и оборотистее его первенца. Он ласково положил руку на плечо Лилит, желая предотвратить вспышку, и тут же, как от удара током, отдернул руку. Ее кожа была так тепла и бархатиста.

Лицо Лилит, увидевшей Яхве, прояснилось.

- Ну, хоть ты, Саваоф, объясни этому тупице, что в названиях должен быть порядок, и их нужно сохранить и запомнить, иначе все снова запутается.

Яхве кивнул и отеческим тоном обратился к Адаму:

- Она права, сын мой. В этом мире, давайте назовем его Эдем, живет бесчисленное множество безымянных сущностей. И всех запомнить не под силу даже мне. А то, что придумала Лилит, разумно и своевременно.

Лилит довольно зарделась и благодарно посмотрела на бога.

Яхве никогда бы в этом не сознался, но ее благодарность была ему приятна. Он снова кивнул и продолжил, обращаясь к Адаму:

- Тебе действительно пока нет никакого дела до того, видела Лилит оленя или нет, хотя, не исключаю, что со временем тебе станет интересно, где она и что с ней. Но попробуй представить. Лилит нашла дерево с бананами. Так ведь вы назвали плоды, которые ели?

Люди кивнули.

- И оставила на земле значок «&», – и бог нарисовал закорючку. – И тогда ты тоже сможешь узнать, что в этот месте есть бананы, и ими полакомиться.

Адам задумался и, поколебавшись, кивнул.

- И вообще вам еще много надо будет узнать об этом мире, чтобы стать его полноценной частью, – не без облегчения закончил бог.

В это время появилось желтое, клыкастое, могучее существо с длинной гривой. Его сопровождало другое похожее, но немного поменьше.

- Лев! Лев! Запомни, Адам. Это – лев! – радостно закричала Лилит.- А это, наверно, его женщина.

Бог кивнул.

- Да. Это его женская половина. Самка.

Лев испустил страшный рык, который однако совершенно не напугал львицу. Она лишь краем глаза подбадривающе на него посмотрела. Лев не без опаски потерся гривой о бок самки. Та никак не реагировала, а только выжидающе поглядывала. Лев довольно и негромко зарычал и потерся снова. Львица тоже сделала головой мимолетное ласкающее движение по гриве самца. Тот острожно обошел львицу сзади, оседлал ее и возбужденно задвигал нижней частью своего тела.

- Что они делают? – удивилась Лилит.

Бог рассмеялся.

- В них говорит зов природы. Самец обладает самкой, подчиняясь инстинкту продолжение рода.

- А что такое - продолжение рода? – заинтересованно спросил Адам.

- Все существа в Эдеме смертны, а значит, умирая со временем, исчезают. И чтобы жизнь не прекратилась, все живое должно воспроизводиться, рождая себе подобых. Вот для этого и слился лев в соитии со львицей, чтобы та родила ему маленького львенка, продолжателя их рода.

- Но если мне суждено бесследно исчезнуть, то какое мне дело, останется после меня кто-то другой или нет, если это не я сам? – резонно спросил Адам.

Бог задумался. Вопрос Адама был не прост. И точного ответа не знал и сам Яхве. Точнее, знал, но вряд ли он понравился бы людям. Все живые существа должны были размножаться, потому что он их такими сотворил. Но Адаму и внимательно слушавшей Лилит бог сказал другое.

- Все живые существа воспроизводят себя по той причине, что их потомки, сохраняя черты родителей, таким образом продлевают жизнь своих предшественников. Ведь даже я, хотя мне и не понадобилась для этого пара, сотворил вас подобными мне самому, хотя во многом и не похожими. И вы тоже, по крайней мере отчасти, Саваофы.

Лилит и Адам переглянулись.

- А кроме того, в соитии кроется много еще пока вам неизвестных сладких тайн, – многозначительно добавил Яхве.

Бог хотел продолжить объяснение, но внезапно раздался треск раздвигаемых зарослей, и на поляну выскочил какой-то пока безымянный зверек, за которым гналось нечто лохматое покрупнее с большими клыками.

- Смотрите, а это существо не хочет соития, – радостно захлопала в ладоши Лилит.

В это время зверь покрупнее прыгнул и толчком сбил с ног напуганного зверька. Тот попытался вскочить и убежать, но не успел. Хищник вцепился ему клыками в шею. Закапала кровь, и, подергавшись с минуту, несчастное животное затихло. Убийца тут же его выпустил и, как ни в чем ни бывало, стал отряхиваться, а потом снова вцепился в заднюю часть своей жертвы и начал рвать ее на куски. Он, урча, жадно жевал, время  от времени угрожающе поднимая вымазанную кровью морду, выглядывая, не хочет ли еще кто-то покуситься на его добычу.

- Что здесь произошло, Саваоф? – без страха, но с оттенком брезгливости спросила Лилит.

Придется объяснять им и это, подумал бог.

- Давайте лучше вначале назовем этих тварей. Вы ведь их раньше не встречали, – издалека начал он.

Адам не выказал большого энтузиазма и обратился к Лилит:

- Придумывай ты, женщина. У тебя это лучше получается.

- Ну, маленький и неуклюжий пусть будет, наверно, суслик, а побольше – шакал, – гордая собой, сказала она.

Бог удовлетворенно склонил голову.

- Так вот, дети мои. Шакал убил, то есть лишил жизни суслика, чтобы его съесть. Многие существа, чтобы жить, должны убивать других, потому что иначе сами погибли бы. Именно так мною устроен этот мир. И жизнь в нем - это, если хотите, постоянный бег от смерти. Вы тоже должны быть осторожны, потому что и сами можете быть съеденными кем-то покрупнее и посильнее вас.

Люди явно перепугались.

- Но не бойтесь, – продолжал бог. – Вас пока никто не тронет, вы со мной. А кроме того, я научу, как быть сильнее других.

- А нам тоже можно есть других животных? – поинтересовался снова проголодавшийся Адам.

Яхве не знал, что ответить, хотя никаких препятствий этому не видел. Плотоядность человека вполне подошла бы условиям мира, построенном на борьбе за существование. Его смущало другое. Мнение других богов. Он ведь не мог совершенно изолировать Эдем от вечного мира, и какой-нибудь скучающий бог запросто мог ненароком заглянуть на планету. И что бы он подумал, застав на ней богоподобные создания с физиономиями, вымазанными кровью сжираемых зверей? Сами-то боги питались амброзией, да и вообще культа из еды не делали.

И Яхве думал, как ему выпутаться из этой ситуации.

- Конечно, вы, если хотите, можете есть других животных, – начал он. – Но при этом все-таки не должны забывать, что вы дети Саваофа, а не шакала или льва. Ваша животная пища должна быть обработана и приготовлена. Ничто не должно напоминать о том, что ради своего желудка вы лишили другое существо жизни. Поэтому я повелеваю всех убитых вами для пропитания зверей разрезать на части и обрабатывать огнем, чтобы отбить запах и цвет жизни.

Люди не отвечали, и вид их выражал недоумение. Наконец, Лилит спросила:

- Саваоф, а что такое огонь?

Яхве снова мысленно выругался. Сам-то он мог подпалить всю эту эдемовскую рощу одним взглядом, но люди такой возможности не имели. Надо было придумать выход из положения.

Чтобы выиграть время, Яхве предложил Адаму и Лилит попробовать поймать какое-нибудь животное помельче, чтобы приготовить из него еду. Люди, обрадованно согласившись, скрылись в зарослях и не обратили внимание, насколько озадаченным выглядел их создатель. Тому нужно было научить этих лишенных божественной силы людей добывать огонь.  Это было вовсе не так просто, как, скажем, вызвать молнию. Осмотревшись, он подобрал подходящий осколок базальта и стукнул что есть силы им о другой, чуть не отбив себе при этом палец. К его радости, ему удалось высечь искру. Потренировавшись и даже вспотев, Яхве все-таки научился, как правильно и с какой силой бить, чтобы под определенным углом вылетала искра и поджигала пучок сухой травы. Гордый собой, он с удовольствием попробовал какой-то плод и присел в ожидании Адама и Лилит. Честно говоря, он не верил, что им удастся кого-нибудь поймать, люди были чересчур неловки, но, к его удивлению, вскоре он увидел их и небольшое существо, которое жалобно блеяло на руках Адама.

- Смотри, Саваоф, кого мы поймали, – радостно закричала Лилит. – Вначале нам не везло. А потом мы нашли какое-то животное, Адам назвал его козой, и с ним другое, маленькое, наверно, такое, какое появляется после соития. И я назвала его ягненком.

- Козленком, – сердито поправил Адам.

- Нет, ягненком, – ответила Лилит и показала Адаму язык.

- А я говорю, козленком, – раздраженно произнес мужчина. – И вообще его поймал я, а не ты.

- И ничего ты его не ловил, – сварливо ответила Лилит. – Тоже мне герой. Коза просто испугалась и убежала, а ягненок  остался и не сопротивлялся, когда ты взял его на руки.

- Козленок, - с безнадежностью в голосе поправил Адам.

Бог, которому успела надоесть перепалка, поднял вверх руку.

- Как бы вы его ни назвали, но поймали вы его не для того, чтобы спорить.

Люди удивленно повскидывали головы. Это маленькое приключение и новые впечатления отвлекли их от самой цели охоты.

- А для чего? – глупо спросил Адам.

- Ты же сам хотел есть, – рассердился бог.

- А-а, так мы будет его есть. Он такой мягонький, теплый и смешной. Наверно, вкусный, – обрадовалась Лилит. - А как его едят?

Она было вцепилась зубами в шерстку, но тут же выплюнула.

- Фу, какая гадость, – брезгливо сказала она, а козленок снова жалобно заблеял и начал вырываться из рук Адама.

- Так ты его не съешь, – сказал бог. – Его нужно вначале убить, затем разделать тушку, обработать ее на огне и только потом есть.

- Ага, значит, нужно вцепиться ему в шею и ждать, пока он перестанет дрыгаться, – понятливо подхватила Лилит, вспомнив, как шакал убивал суслика.

Яхве с сомнением покачал головой.

- Нет, человеческие зубы плохо для этого подходят. Видимо, мне придется для вас что-нибудь придумать взамен.

- Так как же мы его убьем? – по-деловому спросил снова проголодавшийся Адам.

Бог на миг растерялся. А в самом деле, как?

- Я думаю, при вашем отсутствии опыта и каких-либо орудий единственная возможность – это разбить его голову камнем.

- И он умрет? Он не сможет жить без головы? – продолжала любознательно выяснять Лилит.

- Тела смертных, – важно ответил бог, – хрупки. И хотя вы вряд ли умрете от небольшой царапины, любое другое, более глубокое проникновене в их глубь может привести к смерти от повреждения важных органов, например, таких, как мозг, находящийся в голове.

Люди пропустили мимо ушей большую часть этой длинной фразы, хотя то, что нужно бить по голове, поняли.

- Этот камень подойдет? – по-деловому спросил Адам, подняв с земли увесистый булыжник.

Яхве кивнул. Адам не очень ловко придавил ягненка к земле и ударил его по голове. Тот душераздираюше взвизгнул, а напуганный криком Адам вопросительно взглянул на бога.

- Бей снова, – сказал Яхве. – Ты его не убил, а только ранил.

Адам скривился и, желая поскорее прекратить это, стал ожесточенно наносить бедному животному удар за ударом. Наконец, оно затихло, и бог вдруг сообразил, что никакого толку от этого людям без его помощи не будет. Как и чем разделывать животное, и что в нем есть, не знал никто, включая Саваофа премудрого.

Бог незаметно сотворил рыцарский кинжал, используемый в поединках, и, не говоря ни слова, начал неуклюже снимать с убитого козленка шкуру. Лолит подозрительно поглядела на появившиеся и разбросанные кругом окровавленные кусочки.

- Это можно есть? – с сомнением спросила она.

Яхве отрицательно покачал головой. Ему пришло в голову, что, если уж он начал усложнять прием пищи людьми, то следовало бы это делать по определенным правилам. Пускай даже в мелочах почувствуют свою исключительность, отличие от других существ. Пусть помнят, что они избранные, а не такие, как остальная плотоядная живность. Подумав, он указал на мясо, объяснив, что именно его должны есть люди.

- А остальное? Здесь же так много, - с недоумением произнес Адам.

Бог неопределенно пожал плечами. Врать, что это несъедобно, ему не хотелось.

- Можете и остальное, если понравится вкус или никакой другой еды не останется. Но знайте, что тогда ничуть не будете отличаться от того же шакала, который сжирает все, кроме шкуры. Не забывайте, вы предназначены быть выше животных, а не такими же, как они.

Наконец, козленок был разделан, и уже ничто не напоминало о прежнем милом, весело скачущем и беспечном существе, ненароком попавшемся человеку. Яхве показал, как разводить огонь, и после нескольких неудачных попыток в небо Эдема взвился дымок первого костра. Нанизав на прут кусок мяса, Яхве подержал его над огнем. Оно, к удивлению, поменяло цвет на коричневатый и запахло чем-то странным, отдающим дымом, но приятным. Лолит удостоилась чести первой попробовать жареный продукт. Выражение предвкушения чего-то необыкновенного сменилось на ее лице если не брезгливой, то довольно кислой гримасой.

- Съедобно, – вежливо сказала она. – Но банан вкуснее.

Яхве, скрывая удивившую его самого обиду, пожал плечами.

- Ко всему надо привыкнуть, – философски заметил он. – Дичь в Эдеме есть всегда, а твои бананы могут оказаться и незрелыми, и несъедобными.

Адам был меньше склонен к гастрономическим рассуждениям. По примеру Саваофа он тоже нанизал мясо на прут и сам стал готовить себе еду. Подожав, пока оно приняло такой же коричневатый вид, он жадно откусил и тут же с криком выплюнул. Горячее мясо обожгло ему рот. Яхве, сдерживая смех, как мог его успокоил и предложил повторить попытку. Уже без особого желания и с опаской Адам откусил снова, ожидая боли, но ничего такого не произошло. Он потихоньку, а потом все быстрее начал жевать и, наконец, удовлетворенно кивнул.

- Зря ты, Лилит, кривилась, – сказал он женщине. – Когда не очень горячее, это вкусно.

К радости Яхве, начинало темнеть, и он решил дать себе передышку от свалившихся на него забот. Ему захотелось вернуться в вечный мир, по которому он, как сам не без удовольствия отметил, успел соскучиться.

 

Бог вроде бы отдыхал, но не мог отвлечься от мыслей о своих подопечных. Тем предстояла первая самостоятельная ночь в Эдеме, и хотя Яхве уговаривал себя, что с ними ничего не случится, у него нет-нет да мелькала мысль, что какое-нибудь им же сотворенное ночное чудовище жадно раздирает сейчас Лилит (ох, уж эта Лилит) в клочья. Он повернулся на своем ложе и лег поудобнее. Надо придумать для них какое-нибудь оружие, догадался бог.

Боги вообще-то любили подраться, но, хотя могли трансформироваться во что угодно, сражаться друг с другом были обязаны только в человеческом обличии. Поединки между ними были не редки, в них участвовали как мужчины, так и женщины. И, естественно, сложился определенный кодекс поведения и правила боя. Его основой было то, что бог не мог выйти за пределы сил, данных ему человеческой ипостасью и, скажем, испепелить противника, а должен был победить или признать поражение именно в том виде, в каком был. Поэтому все в большей или меньшей степени старались поддерживать хорошую физическую форму, ибо проигрывать и становиться предметом насмешек никто не любил.

Понятно, что смерть, а они даже не знали, что это такое, им не грозила, и целью поединка было доведение противника до физически беспомощного состояния. В этом никаких ограничений не было. Важен был результат. Один соперник любым способом должен был лишить другого физической возможности сопротивляться. Никакое метательное оружие для этого не подходило. Богов можно было истыкать стрелами или дротиками, но это только бы их разозлило. Конечно, можно было бы попробовать проткнуть голову копьем и на время лишить противника возможности соображать, чтобы успеть связать его и обездвижить, но у богов была хорошая реакция, а целиться в голову было не просто.

В практическом использовании в дуэлях были мечи и сети. Сеть позволяла поймать противника, а дальше в ход шел меч. Им сражающиеся старались отрубить друг другу конечности или голову. Бой длился до тех пор, пока рука продолжала угрожающе размахивать мечом. От побежденного частенько оставалась груда разбросанных шевелящихся кусков. Хорошим тоном для победителя было после поединка собрать их в одну кучу и традиционно пожелать скорейшего восстановления. Оно занимало иногда довольно длительное время, за которое у врагов часто проходила обида. А если нет, то все начиналось сначала.

Но случалось, чтобы избежать позора поражения, боги жульничали. И устраивали каверзы заведомо более сильным противникам. Их трудно было за это упрекать. Они в человеческом обличии сильно отличались друг от друга во всем, в том числе и по физическим данным. И хотя «нечестные» действия осуждались, многие смотрели на них сквозь пальцы. Умение ловко расставлять тайные ловушки ценилось в кругу знатоков не меньше, чем честный выигрыш на дуэли. Более того, помимо общепризнанного дуэльного, существовал еще и тайный тотализатор. В нем ставили на то, сумеет ли более слабый, но хитрый нейтрализовать более сильного.

 

После внезапного исчезновения бога люди почувствовали себя потерянными. До этого все было ново, интересно и нестрашно, ведь рядом находился кто-то более сильный и умный. Тот, кто утверждал, что сотворил этот мир и их самих. Теперь же в головах и мужчины, и женщины всплывала картинка увиденного ими льва с его мощной фигурой, когтями и клыками. Они ведь уже узнали, что в этом мире сильный побеждает слабого и съедает его. Об этом напоминал им и козленок, приятной тяжестью лежащий в животах. Им начало казаться, что из кустов кто-то смотрит на них. Они невольно оглядывались, а потом безрадостно смотрели на самих себя. Было странным, что Саваоф сотворил их, властителей Эдема, такими беззащитными. Ни тебе ни мощных когтей, ни острых зубов.

Лилит, поддавшись бессознательному импульсу, прижалась к Адаму. Прикосновение женщины было приятно и непонятно будоражило. Мужчина почувствовал, что ему хочется ее защитить, сделать так, чтобы та перестала бояться. Он не без удивления понял, что Лилит вовсе не будет против того, если он захочет стать вожаком, и не станет пытаться им командовать.Он взял ее за руку и повел в заросли, где предложил, стараясь не шуметь, отдохнуть. Нельзя было исключить, что неизвестные им звери предпочитают охотиться и кушать именно в наступившей, незнакомой и пугающей темноте.

Они тихо улеглись рядом, и через некоторое время непонятно почему их сознание стало затуманиваться. Они пытались противостоять этому, но какая-то сила лишила их воли к сопротивлению. Люди погрузились в первый в их жизни сон.

Утром Адам испуганно открыл глаза, ему вдруг привиделось, что кто-то лохматый и сильный собирается прыгнуть на него с дерева. Но все было спокойно. Пробивающиеся сквозь листву лучи солнца ласково грели кожу. Рядом спокойно с закрытыми глазами лежала Лилит. Глаза Адама скользнули по ее телу. И все его существо охватило какое-то непонятное, но очень приятное томление, сконцентрировавшееся в низу живота. С некоторой опаской Адам погладил женщину по плечу. Это было удивительно приятно. Томление усиливалось с каждой минутой. Внезапно Лилит приоткрыла глаза и увидела хищный мужской взгляд. Она испуганно отпрянула. Взгляд Адама тут же изменился, в нем появилось виноватое выражение.

- Прости, Лилит, – сказал он. – Я тебя напугал. Наверно, тебе тоже, как и мне, привиделось, что на тебя хочет кто-то напасть.

Ничего подобного Лилит в голову не приходило, но на всякий случай она кивнула. Мужчина выглядел все-таки немного странно, не так, как вчера, когда только раздражал своей непонятливостью. Сегодня он был другой, не такой безобидный, и она интуитивно чувствовала, что ему что-то от нее надо. А Адам заговорил снова.

- У тебя такая нежная кожа, – сказал он. – Намного нежнее моей.

Он снова погладил Лилит по плечу, а затем для сравнения потрогал свою руку.

- Действительно, – радостно ухмыльнулся он. – Совершенно что-то другое...

Он взял руку Лилит и положил себе на грудь. Вначале она хотела ее отдернуть, но только вначале. Наверно, Адам был все-таки прав, его кожа была не такой нежной, но женщина вовсе не собиралась заниматься сравнением. Она просто почувствовала, что ей нравится трогать этого мужчину с его грубоватой, но теплой и мягкой кожей, покрытой ласковой, щекочущей руку шерстью. Она скользнула ладонью вниз, и мужчину чуть не скрутило от внезапно возникшего и тут же исчезнувшего сладкого ощущения. Не удержавшись, он охнул, а затем, вспомнив, как это делал лев, потерся головой о бок Лилит. Это было щекотно, и женщина, рассмеявшись отпрянула. В ее глазах было какое-то странное зовущее выражение, смысл которого ни она сама, ни тем более Адам не знали.

Мужчина снова подвинулся к женщине и прижался к ней. Его захлестнула какая-то бурная волна восторженного желания чего-то, чего он и сам не понимал. И помочь ему было некому. Лилит была так же невинна, как и он. Снова вспомнив льва, Адам попытался взгромоздиться на Лилит. Теперь их тела полностью соприкасались. Ее глаза выжидательно смотрели на него, но мужчина не знал, что делать. И подождав, Лилит спихнула его с себя. Через какое-то время Адам повторил попытку, но непонятно чем разозленная женщина сердито его оттолкнула.

 

Боги любили поспать. Им, вечным, это помогало скоротать время. Они вообще жадно хватались за все, что заставляло время идти быстрее, поэтому самым процветающим в их мире был бизнес сновидений, которым руководила бессменная Геката. К ней они выстраивались в очереди с просьбами составить снадобья, вызывающие сны по усмотрению заказчика. Но в ту ночь, даже несмотря на обычную снотворную настойку, Яхве спал плохо. И не только потому, что сны про Лилит ему надоели. Скорее всего, он проснулся раньше обычного потому, что не переставал беспокоиться о людях.

- Зря я их все-таки оставил одних, - думал он. – Нет, все же их необходимо срочно вооружить.

Поразмыслив, Яхве решил, что для обороны им вполне могли подойти кинжалы. А для охоты сгодилось бы копье, хотя у того были и недостатки. Один раз его бросив, вне зависимости от того, попал или нет, человек должен был идти за ним, оставаясь беззащитным. Поэтому идеальным дополнением к нему мог оказаться лук. Мелькнувшую было мысль вооружить человека мечом, Яхве почти сразу же отбросил. Меч – оружие, требующее навыков и предназначенное для нападения, а не защиты. Поэтому вряд ли от него был бы какой-нибудь прок, напади на людей тот же лев. Да и за оленем с ним бегать бесполезно.

Собрав необходимый арсенал, Яхве перенесся на Эдем. На вчерашнем месте людей не было, но из кустов слышалась какая-то перепалка.

- Я больше под тебя никогда не лягу, – раздался отчетливый и сердитый голос Лилит. – Ты сделан из такой же глины, и надо мной тебе не быть.

У Яхве от удивления начало вытягиваться лицо. Услышав начало фразы, он подумал, что речь об интимных взаимоотношениях, а Лилит проявляет традиционную для женщин склонность поморочить мужчине голову. Но затем засомневался. Конец предложения его удивил. Похоже, разборки имели куда более принципиальный храктер. Лилит не хотела признавать главенство Адама, и, зная их обоих, Яхве не мог не согласиться, что у нее есть для этого основания. Он раздвинул ветки кустов. Возбужденные и красные от негодования люди оглянулись на шум.

- Саваоф! – в голос радостно воскликнули оба. – Как я рад (рада), что ты пришел!

- Создатель, я не могу быть под ним, – опередив Адама, начала Лилит.

Бог был в недоумении. Он продолжал сомневаться и не знал, прямой или иносказательный смысл вкладывет в слова женщина.

- Видишь ли, Лилит, - осторожно начал он, - в нормальной человеческой жизни должны быть моменты, когда мужчина в буквальном смысле находится на женщине.

Яхве хотел продолжить и рассказать о соитии людей с целью продолжения рода, проклиная себя за то, что не удосужился это сделать вчера. Но возмущенная Лилит перебила его. Она вдруг вспомнила о том, как Адам, навалившись на нее, возбужденно пыхтел и обжимал своими лапищами.

- Как? – распалившись еще сильнее, воскликнула женщина. – Я должна терпеть на себе этого слюнявого урода?

У Адама был вид побитой собаки. Он тоже вспоминал ту утреннюю сцену и не мог отделаться от ощущения, что в чем-то оплошал.

- Знаете что, мужчины, - сделав паузу, сказала Лилит. – Мне кажется, я прекрасно обойдусь без вас. Пусть Адам лучше полежит на тебе, Саваоф.

Яхве не удержался и усмехнулся. Лилит непонимающе на него взглянула и продолжила:

- А я буду жить одна. Я умею все, что умеет Адам, и даже лучше. А без его глупых разговоров мне будет только спокойнее.

Женщина повернулась и скрылась в зарослях. Адам умоляюще посмотрел на бога. Какая бы она ни была, эта Лилит, но расставаться с ней ему не хотелось. А Яхве, не дрогнув ни одним мускулом, спокойно посмотрел ей вслед. То, что Лилит взбрыкнула, ничуть его не испугало. Он только прикидывал, сколько времени она выдержит одна. А в том, что к вечеру вернется, не сомневался. Вряд ли ей захочется ночевать одной в первобытном лесу. А там, глядишь, Адам и справится с задачей на ней «полежать».

- Оставь, – успокаивающе сказал он. – И не волнуйся. Она вернется.

Адам с надеждой посмотрел на бога.

- Правда? – спросил он, и на его лице расцвела телячья улыбка.

- Давай лучше займемся делом, – с непонятным раздражением ответил Яхве. - Я принес оружие. Будешь учиться с ним управляться.

 

Расстроенный уходом Лилит, Адам вначале не проявил интереса к предметам неизвестного предназначения. Но, увидев, как ловко Яхве подстрелил птицу, загорелся и стал усердно учиться. И к концу дня бог уже не скрывал удовлетворения. В глубине души он ужасно боялся, что Адам совсем раскиснет, но тот, видимо, сообразил, что лучше загонять себя до седьмого пота в учении, чем думать про Лилит. В итоге к вечеру Адам, у которого оказались к этому способности, вполне сносно метал копье и стрелял из лука. Остаток дня уже в свете костра бог провел с мужчиной, научая того, как делать лук, из чего изготавливать тетиву и какие ветки лучше всего подходят для стрел.

…Лилит, несмотря на ожидания, не пришла. Она не появилась ни при свете дня, ни темной ночью. Адам переживал за нее, ведь у той не было никакого оружия. А бога обуревали смешанные чувства. Он тоже за нее беспокоился, а, с другой стороны, желал, чтобы ее съели какие-нибудь шакалы, ибо ей, дуре, так и надо было. Наконец, совсем стемнело. У Яхве не было никакого желания оставаться на ночь нянькой, и он сказал, что уходит. Человек посмотрел на него жалким, разрывающим сердце взглядом, но ничего не ответил. Бог, не удержавшись, тяжело вздохнул.

- Я приду узнать, как у тебя дела, завтра, – сказал он.

Покидая Эдем, Яхве, проклиная себя за слабость, все-таки воспользовался своим оком всевидения. Лилит была жива. Больше он знать ничего не хотел и вернулся в вечный мир.

 

На следующий день Яхве нашел Адама, грустно сидящего и опустившего ноги в ручеек.

- Как прошла ночь? – светским тоном спросил бог.

Адам неопределенно пожал плечами.

- Пойдешь охотиться? – снова заговорил с человеком Яхве.

Тот безразлично покачал головой.

- Не хочу. Я не голоден. Мне хватило фруктов.

Неожиданно Адам повернулся, и в его глазах засветилась мольба.

- Ты ведь Саваоф мудрый, – страстно заговорил он. – Ты можешь все. Ты сотворил мир. Создал нас, людей. Нет предела твоему могуществу. Так сжалься надо мной. Верни мне Лилит.

Яхве с трудом скрыл, насколько лестно ему было услышать такое обращение, и он, ласково положив ему руку на голову, спросил:

- Ты хочешь, чтобы я ее вернул?

- Да! – возбужденно воскликнул Адам.

Наконец, человек начал понимать, кто такой бог, с удовлетворением подумал Яхве. И ему захотелось произвести на того еще большее впечатление. Он поднял вверх руку и щелкнул пальцами. Адам взглянул на небо. В нем появились три большие птицы. Присмотревшись, человек понял, что это не птицы, а прекрасного вида, облаченные в какую-то ткань мужчины с крыльями. Они опустились рядом и, не обращая внимание на человека, обратились к богу.

- Приветствуем тебя, о мудрый Яхве, – услужливо обратился старший из них. – Чем можем быть полезны?

Лица у ангелов, как, впрочем, и у всех их собратьев, были почти одинаковыми. Сами себя они различали легко, а вот боги вечно путались. Яхве, присмотревшись и поняв, что не знает, кто, собственно, прилетел на зов, был вынужден попросить их назвать свои имена. Ангелы при всей их услужливости были чрезвычайно чувствительны к этикету и обижались, если боги обращались с ними, как с безличными слугами, или путали их.

- Я старший Варахиил, а со мной Уриил и Селафиил, – с чувством собственного достоинства ответил ингел.- Что прикажешь, великий бог?

- Я приказываю найти женщину этого мужчины по имени Лилит и привести ее сюда, - строго произнес Яхве.

Ангелы поклонились и улетели.

- Какие они красивые, – восхищенно воскликнул Адам.

Яхве скептически пожал плечами. Смотря на чей вкус.

- Это ангелы, сын мой, – дружелюбно объяснил бог. – У них есть и женщины. Хочешь, я позову одну из них к тебе?

В голове у него мелькнуло, что это, может, и не плохая идея. Но Адам ужасно смутился и покраснел.

- Нет, спасибо, о великий Саваоф, – нараспев, подражая ангелам, проговорил Адам и поклонился.

Смотри-ка, люди быстро учатся, подумал довольный бог.

Через некоторое время вернулись ангелы, но Лилит с ними не было.

- Женщина отказалась вернуться, – виновато сказал Варахиил и буквально изогнулся в поклоне. – А ты не давал указания применить силу. Так все-таки привести?

Ангелы всем своим видом изобразили готовность выполнить новый приказ. Яхве, нахмурив брови, уже собрался дать новую команду, но его остановил Адам.

- Не надо, о великий, – приниженно проговорил он.

Бог удивился.

- Ты же сам этого хотел.

Адам опустил голову и повторил:

- Пожалуйста, не надо.

Поколебавшись, Яхве согласно кивнул и отпустил ингелов.

- Так что же? Так и будешь один? Или надеешься сам найти ее и убедить вернуться?

Адам отрицательно покачал головой.

- Нет, но я просто подумал... – с сомнением протянул он.

- И что же ты подумал, сын мой? – не скрывая интереса, спросил Яхве.

Адам явно колебался, не зная, как ответить.

- Понимаешь, о великий Саваоф, Лилит права. Мы ведь действительно сделаны с ней из одной глины (бог в этом месте поморщился), а значит, совершенно равны, и она никогда не согласится быть подо мной.

Яхве расхохотался.

- Та ситуация, которую имеешь в виду ты и в которой женщина находится под мужчиной, вовсе не является признаком социального неравенства, – весело сказал бог, но Адам не понял фразу. Тогда Яхве продолжил:

- Так что же ты хочешь?

- Ты ведь всемогущ, Саваоф, правда? – просительно проговорил Адам. Бог кивнул.

- Тогда сотвори мне другую женщину, но не из глины, как меня. Пусть она будет происходить из моей плоти. И тогда она никогда не скажет, что я не могу быть над ней. Разве моя рука может сказать мне, своему хозяину, что она выше меня?

Бог был приятно удивлен. Парень оказался вовсе не настолько глуп, насколько производил впечатление.

Он кивнул и произнес:

- Хорошо, я выполню твою просьбу, но тебе будет больно. Мне понадобится часть твоего тела.

Адам явно был испуган, но тем не менее решительно потребовал закончить с этим делом поскорее.

Яхве приблизился к мужчине и положил ему руку на нижнюю часть грудной клетки. Неожиданная страшная боль пронзила тело Адама, и он потерял сознание. Очнувшись, первым делом посмотрел на свой левый бок. Но там все было в порядке.

- Я взял, чтобы сотворить женщину, твое ребро. Но не ищи, на теле не осталось никаких следов, – раздался голос Яхве. – Лучше посмотри на мое творение.

Богу было нелегко вот так с бухты-барахты выполнить просьбу Адама. Он не привык действовать спонтанно и обычно предпочитал все тщательно планировать. Но его увлекла мысль Адама о женщине, сделанной из части тела мужчины, и он отбросил сомнения. Почему бы и нет? И решил, что сделает ее похожей на Афродиту. И красивой, и покладистой. Ну, скажем, как правило покладистой. Конечно, никакого адамового органа ему для этого не требовалось, но он понимал логику мужчины и решил, что легенда о ребре, если женщина будет считать, что мужчина ради нее отдал часть своего тела, будет в лучшую сторону способствовать их взаимоотношениям.

Адам с любопытством закрутил головой. Сзади него стояло очаровательное создание, которое тоже с интересом его разглядывало.

- И ничуть не хуже Лилит, – не без облегчения подумал про себя Адам.

Она в самом деле была хороша. Стройная фигура, длиные ноги, налитая грудь и красивая мордашка с большими карими глазами и пухлыми розовыми губками. Адам, сам не зная почему, облизнулся.

- А как ее зовут? – с интересом спросил он.

- Ее имя будет Ева, что на древнем языке означает вторая, – серьезно ответил Яхве.

- Вторая? – мгновенно отреагировала женщина. – А кто же первая?

- Тьфу ты, – сказал в сердцах бог, но тут же изменил тон и ответил:

- Дочь моя, все просто. Вначале я создал Адама, мужа твоего, а потом из его ребра тебя, его жену, чтобы могли вы продолжить род и царствовать на Эдеме. Поэтому он, Адам, и есть первый (бог многозначительно посмотрел на мужчину), а ты, соответственно, Ева – вторая.

Адам, не понимая и раскрыв рот, глядел на Яхве, а тот делал ему какие-то знаки. Он ведь раньше говорил, что Адам – «смертный», а не «первый». Но человек еще не привык ко лжи, пусть и безобидной, и решил, что, может, на древнем языке первый и смертный – одно и то же.

…С Евой ему было намного проще, чем с Лилит. Он уже так много знал, у него был лук, и он умел охотиться. К концу дня пара уже совершенно не нуждалась в боге, чему тот несказанно обрадовался и с радостью оставил людей одних. Яхве еще подумал, не заглянуть ли ему перед возвращением в вечный мир к Лилит. Жива ли? Хотя, наверно, жива, но у него непроизвольно возник образ несчастной, голодной и плачущей женщины.

 

Адам же не мог дождаться ночи с Евой, которая не могла понять его нетерпения. Все было совсем не так, как в первый раз. Адам уже не боялся быть отвергнутым. Ева безоговорочно признала его главенство. Да и то, что он делал с ней, ей нравилось. Его поглаживания руками, касания головой вызывали в ней какое-то возбуждение, и когда он, наконец, лег на нее, ее захлестнула волна ожидания чего-то необыкновенного.

Но ничего не произошло. Чувствовать Адама так близко было приятно, но чего-то во всем этом не хватало. Адам было задвигал нижней частью туловища и потерся об Еву. На мгновение в нем стала нарастать волна непередаваемого наслаждения, но Ева чуть отодвинулась, и все исчезло. Через несколько минут они оба стали испытывать неудобство от этого лежания, и Адам просто улегя рядом. А вскоре они заснули.

 

Самаил давно не виделся с Яхве и решил навестить его. Тот, как это бывало с ним часто в моменты скуки, сидел на берегу черного озера и играл со своей гидрой. Визиту друга он обрадовался. Какое-то время они просто болтали, обсуждая сплетни вечного мира, хотя в этот раз, в отличие от прежних бесед, Яхве не жаловался на безразличие богини Лилит и вообще о ней не упоминал. Это показалось Самаилу благоприятным признаком душевного выздоровления, и по какой-то подспудной логике он вспомнил про выдумку Яхве создать мир смертных, о которой он, закрутившись в своих заботах, напрочь позабыл.

- Слушай, Хова! – с любопытством спросил Самаил. – А что у тебя с планетой, где нет вечной жизни? Идут дела?

Поколебавшись, а Яхве побаивался иронических насмешек, он рассказал ему в подробностях о созданных людях и о том, что произошло за последнее время.

- Тогда я не понимаю, почему ты скучаешь и играешь со своей зверюгой, - удивился Самаил, – а не занимаешься своими подопечными.

- Наверно, перезанимался, – мрачно ответил Яхве и начал жаловаться приятелю на людей. – Понимаешь, Сам, они оказались какие-то слишком от меня зависимые. Я понимаю, что сам их сделал ничего не знающими и не умеющими. И, не скрою, мне очень хотелось самому научить их делать первые шаги. Я горел желанием почувствовать себя учителем.

- И, наверно, властелином, – язвительно вставил Самаил.

Яхве недовольно скривился, но продолжал:

- Однако их беспомощность переходит всякие границы. Конечно, Если я их оставлю совсем, они какой-то срок проживут, но это лишь вопрос времени, ведь даже оставить потомство они не в состоянии.

- Это как так? – удивился Сомаил. – Ты создал их бесплодными? Одноразовыми, так сказать?

- Да нет. Я показал им, как совокупляются животные, правда не в деталях, и объяснил, что это делается для продолжения рода. И что же они после этого вытворяют, по-твоему?

- Ну и что же? – с неподдельным интересом переспросил Самаил.

- Я подсмотрел за ними, – как бы чуть извиняясь, сказал Яхве. – Понимаешь, Адам и Ева уже довольно давно вместе. И неплохо ладят. Они построили какое-то примитивное жилище. Он ходит на охоту, а она собирает всякие плоды.

- Если бы я каждый день занимался только поиском и приготовлением еды, – вставил Самаил, – то только поблагодарил бы тебя, что ты сделал меня смертным, да еще молил бы, чтобы смерть пришла поскорее.

Яхве сердито посмотрел на Самаила.

- Так вот, – вернулся он к своему рассказу. – По моим подсчетам, Ева уже давно должна была зачать. Но никаких таких признаков я в ней не заметил и даже было решил, что совершил ошибку при сотворении, сделав бесплодной. Но, на всякий случай, решил подглядеть, чем они занимаются. И нагляделся. Это действительно со стороны выглядит как соитие, но на самом деле Адам просто ложится на Еву и какое-то время вхолостую двигает задом. И все.

Самаил взорвался от смеха.

- Так покажи им, как надо, Яхве, – давясь от хохота, с трудом проговорил он.- Или ты сотворил их такими уродами, что тебе самому противно?

Яхве обиделся.

- Они красивы, как боги, а может, и лучше. Я бы и рад, но не могу, что-то во мне протестует против этого, как будто я и в самом деле отец. И вообще не понимаю, как это произошло. Ведь у прочих животных такая проблема не возникла, а их никто не учил.

- А их никто и не создавал, – непонятно сказал Самаил.

Яхве в недоумении взглянул на него.

- Во всяком случае, они, бессловесные, об этом ничего не знают и мыслями о своем происхождении не мучаются, – объяснил Самаил. – И предоставлены сами себе. А твои люди лишены самостоятельности. Ведь, признайся, ты не преминул сказать им, что они твое творение? Чтобы ненавязчиво показать, кто в доме хозяин.

Яхве смущенно кивнул.

- Вот они и будут всю жизнь на тебя оглядываться, на своего «папочку», а на самостоятельное решение так никогда и не решатся, даже в пустяках. Но ведь ты этого и хотел. И создал, с одной стороны, вроде бы богоравных существ, а с другой, напуганных перспективой грядущей смерти, смотрящих тебе в рот созданий. Знаешь, как назывется чувство, которое тобой двигало? Гордыня.

Яхве начинал сердиться на своего друга, понимая, что тот не так уж далек от истины. А тот выжидающе на него поглядывал.

- Что, Хова? Задело? Может, на дуэль хочешь вызвать?

- Подумаю, – тут же успокоившись, ответил Яхве. Вопрос Самаила вернул его в рамки их обычных взаимоотношений. Они дрались друг с другом уже восемь раз и были чуть ли не рекордсменами по количеству матчей-реваншей. В последний раз вообще произошла редкая ситуация, когда они умудрились одновременно отрубить друг другу головы и восстанавливались потом параллельно, лежа рядом двумя грудами раскромсанного мяса.

 

Яхве понимал, что Самаил был в какой-то степени прав, но не только тщеславие толкнуло его на сотворение Эдема. Его очень интересовало, каких высот в развитии может достичь существо, если ограничить время его жизни. Сумеет ли оно выйти за рамки сиюминутных потребностей выживания? И пока сообразного ответа не получил. Ничего интересного в его мире не происходило. Животные боролись за существование, добывая пищу и размножаясь, чтобы снова добывать пищу и размножаться. Люди ничем особенным, кроме умения задавать вопросы и пользоваться данными богом примитивными орудиями, от них не отличались. Даже отставали, так как до сих пор не сообразили, каким образом размножаться. Он даже подумывал, а не уничтожить ли их, ведь умение уходить в небытие оставалось пока их единственной отличительной чертой. Яхве сказал об этом Самаилу, а тот не на шутку удивился.

- Да ты, бессмертный, чересчур придирчив и нетерпелив, – сказал он. – Ты же сам заставил их начинать практически с нуля, не дав никаких знаний. Того, что они умеют, им и хватает только, чтобы жить, а потом не забывай, что есть ты. Они всегда будут надеяться на твою помощь. Из-за этого у них нет стимула развиваться. Скушать плод с дерева или поймать мелкое животное не требует большого ума.

- Так что же мне делать? – уныло спросил Яхве.

- Дай им знания,  – удивляясь непонятливости друга, ответил Самаил. - Сделай их мир менее приветливым и более жестоким. И скажи им, что ты от них отказываешься. Пусть начнут действительно бороться за жизнь, а не подбирать упавшие и готовые к употреблению спелые фрукты. Тогда узнаешь, чего они на самом деле стоят. Ты же, кажется, хочешь проверить, насколько жизнестойка временная жизнь?

Яхве с интересом взглянул на Самаила. Тот без сомнения говорил дельные вещи.

- Но я не могу им дать слишком много знаний, это ведь означает всесилие и бессмертие, – чуть поколебавшись, проговорил Яхве.

- Так и не давай все. Но дай столько, чтобы их неразвитые мозги поняли, как сложно и противоречиво устроен мир и насколько он далек от их черно-белого о нем представления, – убежденно сказал Самаил.

Было видно, что идея друга нравится Яхве, но он продолжал сомневаться.

- Ну, допустим, я дам им какие-то знания, но как мне от них самих отрешиться? Просто исчезнуть могу, это я понимаю, но отказаться... Это было бы жестоко.

- Нет, просто исчезнуть ты не можешь. Потому что в последующих поколениях сотрется всякая память о тебе. Но если ты за что-нибудь их накажешь и откажешься от них, тебя не забудут никогда и сделают все, чтобы вернуть твое расположение, – продолжал убеждать Самаил.

- Но мне не за что их наказывать. Они послушны как агнцы, – в раздумьи произнес Яхве, но было видно, что Самаил его уговорил.

- Так спровоцируй их быть непослушными. Для их же блага. Возьми этот грех на себя. Придумай что-нибудь. Тебе ведь хитрости не занимать, – сказал он.

По лицу Яхве было видно, что у него мелькнула какая-то мысль.

- Пожалуй, ты, как всегда, прав, мой умный друг. И я сделаю то, что предлагаешь, – Яхве хмыкнул. – Будет даже интересней…

- И что же ты надумал? – полюбопытствовал Самаил.

- Знания не приходят сами, – издалека начал Яхве. – Они даются потом и кровью. И за них нужно платить. Ты же предложил их дать людям даром, ни за что. Вот так взять и отдать, хотя они не пошевелили даже кончиком пальца. Но ведь справедливость требует, чтобы они заплатили. И они заплатят, но по-своему.

- Так что же ты все-таки собираешься делать?

- А ты присоединяйся ко мне. Посетим Эдем вместе, все увидишь сам, – с улыбкой проговорил Яхве. – Кстати, у меня будет большая просьба. Не откажешься дать урок полового воспитания моим подопечным?

Самаил прыснул от смеха.

- А эта Ева хоть симпатичная?

Яхве поднялся и положил руку себе на грудь.

- Клянусь, она прекрасна, – сказал он и подмигнул Самаилу. – Я сделал ее похожей на Афродиту.

Самаил с любопытством взглянул на него:

- А почему не на Лилит?

Яхве неопределенно пожал плечами. Он почему-то скрыл от друга, что женщину, похожую на богиню Лилит, он тоже сотворил.

 

Адам и Ева завтракали персиками, когда рядом с ними внезапно появились Яхве и Самаил. Женщина с интересом уставилась на неизвестного. Он был золотоволос, привлекателен и так же, как Саваоф, в низу живота обмотан какой-то тканью. Интуитивно она почувствовала, что это не просто такой же человек, как Адам, а скорее кто-то равный Яхве. Интересно, что они прячут под этим одеянием, подумала она. То, что там было у Адама, она уже знала, и, похоже, ничего, кроме беспокойства, этот отросток мужчине не приносил, а что там скрывалось у богов, было неясно.

- Это мой друг Самаил, дети мои, – представил своего спутника бог.

Адам, которого появление незнакомца заинтересовало меньше, чем Еву, поднял голову.

- А что такое друг? – спросил он.

Яхве запнулся в недоумении. Объяснить, что такое друг, было не так просто.

- Друг, - сказал он, – это другое существо, которое всегда готово разделить с тобой твои радости и беды, и которое тебе приятно видеть.

Адам понятливо кивнул.

- Значит, Ева – мой друг, – сказал он.

- Конечно, – согласился Яхве. – Но я надеюсь, что она станет больше, чем просто друг.

Адам с интересом оглядел Самаила и Еву.

- А зачем ей становится больше его? – спросил он и, задумавшись, глубокомысленно продолжил. – Хотя, может, ей тогда будет легче срывать персики.

Самаил рассмеялся и обратился к Яхве:

- Давай, Хова, лучше отойдем и не будем им мешать.

Яхве с некоторым облегчением согласился.

- Хорошо, что Афродита не видит твое творение, – проговорил Самаил.

- А что, разве Ева не красива? – удивился Яхве.

- Да нет, – засмеялся Самаил. – В том-то и дело, что красива, и даже слишком. А богини не любят других более красивых, тем более очень похожих. Так что, если она узнает, что где-то есть женщина, превосходящая ее красотой, да еще и смертная, я бы не поставил на жизнь Евы и самое скучное сновидение Гекаты.

- Не беспокойся, не узнает, – рассмеялся в ответ Яхве. – Эта планета слишком далека от шумного центра вечного мира, который она так любит.

Люди, наконец, закончили есть и выжидательно поглядывали на стоящих невдалеке богов, не решаясь уйти. Но те сами к ним подошли.

- Адам и Ева! – без долгих предисловий начал Яхве. – Я вам говорил: вы созданы, чтобы править на Эдеме (Адам приосанился, а Самаил сдержал смешок). И вы уже потихоньку начинаете понимать, что на этой земле нет ни одного животного, которое вы не могли бы подчинить вашей власти. У вас есть лук, есть копье и кинжал, и любой даже самый грозный хищник теперь уступает Адаму дорогу, когда он выходит на охоту. За право жить под вашим мудрым руководством животные платят вам своим мясом, а растения плодоносят, чтобы вы вкушали их дары. Все здесь живет и растет только на ваше благо.

Люди с благоговением и восторгом глядели на бога, а Самаил отвернулся в сторону, чтобы скрыть ироническую улыбку.

- Но одно место в этом мире неподвластно вам. На нем, в память о том, что это я сотворил Эдем, мною посажено дерево. Вот оно.

Яхве отвел людей чуть в сторону и показал на зеленое деревце с аппетитными желтыми плодами, которое раньше они почему-то не замечали.

- Это дерево памяти. Его плоды сочны, нежны и чрезвычайно сладки. Вкусивший их испытывает непередаваемое наслаждение, а его голова наполняется тайным знанием. Но это дерево мое. И только мое. Людям и другим существам запрещается срывать его плоды. Нарушивший мой завет будет жестоко наказан.

Люди испуганно посмотрели на бога, но тот, как ни в чем ни бывало, пошел обратно к Самаилу, с любопытством прислушивавшемуся к разговору. Он заговорщицки пихнул Яхве в бок.

- Надеешься их наказать за то, что нарушили запрет, а заодно и дать знания? – тихо спросил он.

Яхве пожал плечами.

- Хотелось бы верить, что они рискнут, – без особой уверенности сказал он. – Адам точно не притронется, у него чересчур деревянная башка. Надежда на Еву. Она ведь такая же, как Афродита, значит, любопытная донельзя и склонная к авантюрам.

- Да ты не влюбился в нее часом? – внимательно глядя на друга, спросил Самаил.

Яхве отрицательно покачал головой.

- А то, – продолжал Самаил, - глядишь, и не понадобится моя помощь в объяснениях про деторождение. Сам справишься. Хотя никогда и не думал, что красавицы, наподобие Афродиты, интересуют тебя. Лилит ведь совсем другой тип.

Яхве усмехнулся и непонятно ответил:

- Лилит – тоже удивительная женщина. Прямо-таки – богиня.

Самаил недоуменно взглянул на него.

- Конечно, богиня. Кто же этого не знает, – не поняв, что имел в виду Яхве, подтвердил он.

 

Адам, как всегда в это время, где-то пропадал, наверно, пытаясь поймать какого-нибудь кролика, что удавалось ему далеко не каждый день. Но Ева этому только радовалась. Собирать фрукты было проще, и они были вкуснее другой пищи. А возни с ними не было никакой. Не нужно разводить костер, обдирать вонючую шкурку, разделывать тушку, копаясь в не менее дурно пахнущих потрохах, а потом еще ждать, пока мясо достаточно изменит свой запах и цвет. Но Адам настаивал, что охота на зверей с помощью рукотворных орудий - это признак их избранности, а само убийство богоугодно, потому что, если бы Саваоф не был заинтересован в прекращении жизни, то он не сделал бы все живые существа смертными. Это показалось Еве странным, и она спросила:

- А ты бы хотел, Адам, чтобы тебя кто-нибудь убил и съел?

- Я – царь природы. И меня, сына божьего, тронуть никто не посмеет, – важно ответил Адам.

Ева, за неимением лучшего, приняла этот ответ, хотя, чтобы проверить его достоверность, не рискнула бы пойти порезвиться рядом с охотившимися львами.

Она потянулась за особенно спелым и крупным персиком, когда рядом раздался негромкий кашель. Она испуганно оглянулась. Рядом стоял тот, другой бог Самаил и откровенно и как-то хищно ее разглядывал.

- Я не хотел тебя напугать, дитя мое, – мягко сказал он. – Ты собираешь персики? Я помогу тебе.

И Ева с удивлением и восторгом увидела, как с дерева вдруг вспорхнула стайка маленьких причудливо раскрашенных птичек, которые, издав переливчатую трель, опустились у ног женщины и тут же превратились в отборные, один к одному персики.

Ева с изумлением смотрела на них.

- Это мне? – нерешительно спросила она.

- Да, дитя мое, – так же мягко ответил Самаил. – Если бы ты захотела, то все плоды Эдема сейчас лежали бы у твоих ног, а его птицы пели бы в твою честь.

- А зачем мне это? – удивилась Ева.

- Потому что ты прекрасна, а красоту нужно возвышать и восхвалять, – смиренно ответил бог.

- «Прекрасна», «красота», а что это такое? – не скрывая любопытства, спросила Ева, хотя по тону Самаила догадывалась, что это, наверно, что-то приятное.

Бог улыбнулся.

- Ах ты, невинная дикарка, – чуть игриво сказал Самаил. – Красота – это то, к чему всегда стремишься, и то, от чего, один раз увидев, не хочется отводить глаза.

- Тогда ты тоже красив, бог, – задумчиво произнесла Ева.

Самаил рассмеялся, а женщина почему-то смутилась.

- Вот, взгляни на себя, – бог сделал какое-то движение, и в его руках оказался большой плоский предмет. Это было зеркало.

Ева посмотрела и, к своему удивлению, увидела себя и окружающие ее предметы. Она, конечно, и раньше видела свое отражение в воде, но оно было расплывчатым и подернутым рябью, а тут впервые она отчетливо увидела себя в полный рост. Она с интересом стала себя разглядывать, поднимать вверх-вниз руки, строить гримасы, глядя, как отвечает ей ее отражение. Она, конечно, не знала, красива она или нет, ей не с кем было сравнивать, но собственное отражение ей понравилось. Самаил снова сделал жест рукой, и в небо поднялась стая птичек, которые мягко сели ей на голову и превратились в венок чудесных цветов.

- Как красиво, – не удержалась и сказала женщина, продолжая глядеться в зеркало, а бог согласно кивнул головой.

Неожиданно зеркало исчезло. В глазах Евы появилось обиженное выражение, хотя сказать она ничего не рискнула. Самаил снова рассмеялся.

- Ты хочешь, чтобы оно осталось? – спросил бог.

Ева обрадованно кивнула. Бог шевельнул пальцем, и на поляне возникла скала, в которую было врезано зеркало, роскошь которого женщина оценить не могла.

- Теперь оно будет навечно здесь. И ты всегда сможешь в него смотреться, – сказал Самаил, думая о том, как Афродита отнесется к тому, что он украл ее любимое зеркало Хрустального источника.

Поддавшись невольному чувству, Ева прильнула на мгновение к богу и тут же испуганно отпрянула. Она была удивлена. Кожа бога почти ничем не отличалась от кожи ее или Адама. Может, была чуть нежнее Адамовой и приятней пахла, хотя, наверно, это было понятно, богу ведь не приходилось копаться в звериных потрохах.

Бог ласково взял женщину за руки и притянул к себе. А потом прильнул своим ртом к ее губам. У Евы перехватило дыхание. Такого Адам не делал. Все ее тело охватило уже знакомое, но куда более сильное томление. Но бог не бодал ее головой, как Адам, а его руки ласково бродили по ее телу, задевая какие-то неведомые точки, заставляя ее постанывать в ожидании чего-то неиспытанного. Он уложил ее на землю, на которой неожиданно возник холм из мягкой сладко пахнущей травы. Повязка упала с его бедер, и Ева с удивлением и облегчением увидела, что боги ни в чем не отличаются людей.

Самаил нежно обнял женщину и снова прильнул к ее губам. Он тоже был по-своему удивлен. Никогда его ощущения не были так остры, как с этой дикаркой. Он просто не знал или забыл, каково быть с юницей, для которой этот раз был первым и которая податливо, как бутон цветка, перед ним раскрывалась.

И вдруг лицо женщины исказилось гримасой боли, она испуганно вскрикнула. Ева с силой оттолкнула бога и, вскочив, с плачем убежала.

Самаил растерянно поднялся. Он недоуменно постоял, раздумывая, а потом в гневе пошел искать Яхве.

- Ах, подлая скотина! – в заорал он на мирно жующего яблоко Яхве. – Надо же было устроить мне такую пакость! – бог злобно пнул ногой мелкий камешек и добавил: – Ты можешь вместо этого камня представить свою задницу, а мои слова считать вызовом. Но на этот раз, извини, ты так просто не отделаешься. Это будет циклическая дуэль.

Это была редкая разновидность поединков, когда один из богов был уж очень сердит на другого, и она требовала участия секундатов. Заканчивалось единоборство как обычно, победой одного из участников. А дальше победитель и его секундант объединяли свою энергию с тем, чтобы ускорить процесс восстановления побежденного. Но вовсе не из соображений милосердия. Все выглядело приблизительно так. Победитель стоял над побежденным, ожидая пока тот восстановится до такой степени, чтобы встать на ноги, и снова отрубал ему голову, затем снова ждал и опять отрубал голову, и так до бесконечности. В конце концов, надоедало и это. Вообще-то такие дуэли были не популярны. Они портили реноме богов. Злопамятность свидетельствовала о плохом характере.

Яхве непонимающе посмотрел на Самаила.

- Циклическая так циклическая, – спокойно сказал он. – А в чем все-таки дело?

- А я еще удивился, что ты ведешь себя так странно, – кипя от негодования, начал Самаил. - Сотворил такую красавицу, а сам ее не трогаешь. Да еще насвистел мне, что по каким-то этическим соображениям. И подъехал ко мне с недвусмысленной просьбой. А я, оказывется, просто наивный простофиля, не раскусил, что ты решил надо мной поиздеваться. У тебя ж понятие об этике, как у грифона.

- Погоди, все-таки объясни, что произошло, – попросил Яхве.

- Что-что? Да то, – передразнил Самаил, но все-таки рассказал, как было.

Яхве помрачнел.

- Я и вправду виноват, хотя только в том, что забыл тебя предупредить… Видишь ли, после неудачного романа с Лилит я был раздражен на женский пол. И когда сам надумал создать женщину, решил, что она и ее сестры первый раз при соитии должны получать в виде кратковременной боли предупреждение: любовь несет не только наслаждение, но и страдание. И… немного дополнил женскую анатомию. Но больно только один раз, – виновато подчеркнул он. – А дальше все должно быть хорошо. Прости, Самаил. У меня и в мыслях не было обидеть тебя, и поверь, как бы ты обо мне не думал, я все-таки не настолько плох, чтобы обижать тех, кто заведомо слабее меня. Я имею в виду Еву и людей вообще. Они и в самом деле в какой-то степени мои дети.

Самаил долго и внимательно смотрел на друга.

- Знаешь, в вечном мире мы, боги, думали всегда, что у нас есть один ненормальный и придурошный бог Мом, но, видимо, ошиблись. Не хочешь вместо меня взять его себе в напарники? – проговорил он.

Друзья помолчали.

- И что же теперь с Евой делать? Теперь она ни за какие коврижки не согласится на соитие ни со мной, ни с Адамом и ни с кем, – с грустной усмешкой спросил Самаил. Эта первобытная смертная женщина явно задела сердце всемогущего бога.

- И это я слышу от тебя, любимца богинь, – глядя на него с иронией, спросил Яхве. – А я-то думал, что, даже если бы каждый акт любви сопровождался болью, ты сумел бы убедить любую, что в этом и заключается его прелесть.

- Пытаешься лестью загладить вину? – уже почти мирно спросил Самаил.

Яхве отрицательно покачал головой.

- Ладно. Придумаю что-нибудь, – задумчиво сказал Самаил.

 

Все это происходило на берегу большого озера со странно голубой, почти такой же, как цвет неба, водой. Его окружала полоска мелкого золотистого песка, который мягко и музыкально шуршал, когда на него наступала нога. Прилегающая местность была холмиста и покрыта лесами с причудливо перемешанными породами деревьев. Земля была укрыта ковром травы и цветов, смягчающим и так легкие шаги животных и людей. Основания холмов были изрыты гротами, в которых находила пристанище мелкая живность и гнездились какие-то птицы.

В одном из гротов, забившись в уголок и обхватив руками колени, сидела и плакала Ева. За свою короткую жизнь она уже успела понять, что такое боль, и испытать ее. Она знала, что боль приходит неожиданно, и во многих случаях Ева и Адам научились ее избегать. Люди быстро поняли, что пользование огнем может быть небезопасным для рук, или что падение во время бега вызывает боль от удара, и привыкли соблюдать осторожность. Но это был первый раз, когда боль возникла так коварно, когда все тело говорило о том, что его ждет наслаждение.

Хотя сейчас уже все прошло, но обида и ощущение несправедливости оставались. Ева провела рукой по низу живота, и ее рука почувствовала что-то влажное. Женщина подняла руку к глазам и увидела кровь. Ева уже знала, что животные умирают, когда из них вытекает кровь, и страшно испугалась. Она не знала, что такое смерть, но успела понять, что с ней живая сущность куда-то исчезает, а от ее хозяина остаются только гниющие останки. Ева решила, что тоже умирает, но ничего сделать не могла и просто плакала. Адам продолжал где-то охотиться и прийти на помощь не мог, а звать Яхве, а уж тем более Самаила ей не хотелось. Внезапно у нее мелькнула мысль, что, может, и из ее рта, которого касался наполненный зубами рот бога, тоже бежит кровь. Она провела рукой, но ничего толком не поняла. Рука была окровавленной и раньше, а рот ее был влажен. Еще более испуганная, она вскочила и побежала на поляну, где все происходило и где стояла скала с зеркалом.

В отражении она увидела себя, испуганную, раскрасневшуюся, с разводами слез на лице и пятнами крови на внутренней части бедер. Но никаких признаков того, что кровь продолжает идти, не было. Ева видела, что животные, умирая от кровотечения, как бы засыпают, но сама не чувствовала никаких призаков того, что ее тянет в сон. Это ее успокоило и придало сил. Может, она еще и не умрет. Рядом так и валялись несъеденные персики, которые добыл для нее Самаил. Ева неожиданно вспомнила, что он тоже был напуган, когда она закричала от боли, и выглядел потерянным, когда она убегала. Он, наверно, и сам того не хотел и не знал, что так выйдет.

Но разве могущественный бог, у которого персики превращаются в птиц, и наоборот, а из ничего возникают скалы, может что-то не знать? Мысль о том, что боги не настолько всесильны, как кажутся, смягчила обиду на Самаила. И она, начав приходить в себя, сбегала к озеру и с удовольствием окунулась в него. Прохлада освежила голову, а вода смыла грязь, кровь и… страхи. Посвежев и придя в хорошое настроение, Ева выбралась на берег.

С удивлением она заметила, что ее встречает компания нескольких переливчато-зеленых, сверкающих на солнце лягушек, каждая из которых держала в пасти по ярко-алому одурманивающе пахнущему цветку. Увидев Еву, они выстроились цепочкой и чинно по очереди поскакали к ней, бережно сложив цветы у ее ног. Как только последняя сделала это, цветы взвились в воздух и снова, как прежде, опустились венком на ее голову. «Самаил», - догадалась Ева. Но лягушки не ускакали. Они устроили целое представление, прыгая другу другу через головы и выстраивая пирамиды из своих тел. И в конце насмешили Еву, когда находившаяся сверху лягушка намеренно неуклюжим движением развалила всю акробатическую фигуру. Подождав, когда Ева отсмеется, лягушки одновременно синхронным движением левой передней лапки позвали ее за собой. Заинтригованная женщина последовала за ними. Процессия вошла в перелесок и через несколько шагов остановилась на небольшой полянке. Поклонившись, лягушки исчезли.

Ева недоуменно огляделась. В это время раздалось тихое ржание и на поляну выскочило крупное, красивое животное, неизвестное Еве. Животное, чуть нервничая, закружилось по поляне, время от времени игриво хватая пучки высокой и душистой травы. Внезапно оно испустило громкое призывное ржание, и сразу же поблизости послышался ответ, в котором, как послышалось Еве, прозвучали торжествующие нотки. Шумно раздирая заросли, на поляну выскочило еще одно похожее животное, чуть крупнее. По отчетливо видным могучим, и напоминающим человеческие, органам, Ева поняла что это самец. Он сделал несколько нетерпеливых прыжков, а потом совсем уже по-другому осторожно приблизился к самке и нежно ткнулся мордой в нее. Почти как я и Самаил, с удивлением подумала Ева. А животные начали исполнять какой-то удивительный и увлекательный танец взаимных касаний мордами и легких толчков в круп. Потом он оседлал ее, и Ева воочию увидела, как используется этот присущий мужским телам предмет. И поняла, что он проникает куда-то в лоно женской особи. А та, похоже, не чувствовала никакой боли. И даже наоборот. И Ева поняла, чего хотел и, может, чему пытался научить ее Самаил. «Так почему же мне стало больно?» - думала женщина.

 

У шалаша, который люди построили вместе, пользуясь советами Яхве, возился Адам, разводя костер. Рядом с ним валялась какая-то убитая им птица. Мужчина был явно чем-то доволен и странно посматривал на пришедшую Еву. Казалось, ему хотелось поделиться какой-то тайной, но он не решался. Как это ни странно, в подобном же состоянии находилась и женщина. Она не знала, рассказывать ли Адаму о своих приключениях с Самаилом. И, поколебавшись, решила, что все-таки не стоит. Адам со слишком большим пиететом относился к Яхве и, конечно, часть его молчаливого обожания не могла не перенестисть на другого бога. Пожалуй, он бы сказал, что она сама виновата и что-то сделала не так, обидев высшее существо. К счастью, по дороге она прихватила Самаиловы персики, и никаких объяснений, чем она занималась все это время, ей давать не понадобилось. Костер уже потихоньку начал заниматься, и Адам стал деловито ощипывать свой трофей. В этот момент поблизости раздалось блеяние, похожее на козье. Ева с удивлением огяделась. Неподалеку оказалась коза, привязанная обрывком лианы к пальме.

Ева с любопытством спросила у Адама:

- А это еще для чего?

- Мне повезло, – сказалАдам. – Вначале я подстрелил эту птицу и уже собирался домой, когда услышал, что кто-то неподалеку блеет. Охотиться я не собирался, мы бы все равно столько не съели, но было интересно взглянуть. Эта коза свалилась в яму и не могла вылезти. И я ей помог, а потом притащил ее к нам. Ты не поверишь, как она упиралась.

- Так завтра ты не пойдешь на охоту? – полюбопытствовала Ева. В глубине души она предпочитала, чтобы он ушел. На то были причины. Во-первых, с охоты он всегда приходил гордый и довольный собой, даже не поймав ничего. Сам факт, что он, царь природы, обошел окрестности и, даже не убив какую-нибудь дичь, по крайней мере, ее напугал, показав, что сильнее, вызывал у мужчины прилив удовлетворенности. А значит, ей не нужно было слушать его действующее на нервы нытье. И во-вторых, она боялась, что он потащит ее изучать окружающий мир, искать новых, неизвестных существ и придумывать им имена-сущности. А это ей уже наскучило. Интереснее было бы не называть существа, а наблюдать за их поведением, но на это у Адама терпения не хватало.

- Почему не пойду на охоту? – удивился Адам. – Конечно, пойду. Нужно ведь добывать пищу.

- А разве мы не съедим твою козу? – в свою очередь удивилась Ева.

- Нет. Пусть живет, – не тратя время на объяснения, ответил Адам, и Еве показалось, что он что-то недоговаривает. – Вон кругом травы сколько. Глядишь, с голоду не помрет.

В тот день больше ничего нового не произошло. Они съели птицу, потом сходили искупаться и провели остаток дня, нежась в мягких лучах заходящего солнца. Единственное, что портило Евино настроение, была мысль о том, что перед сном Адам, как обычно, ляжет на нее и начнет двигать задом. Теперь это начало ее пугать. А вдруг в этот раз он сделает ей больно. Но, на удивление, Адам не проявил к ней никакого интереса. Повернувшись набок, он сказал, что очень устал, таская козу, и хочет спать.

Утром он, как всегда, ушел на охоту. Ноги сами потащили Еву на ту поляну, где стояло зеркало. Женщина вновь стала разглядывать себя. В этот раз не было зрителей, и она могла вдоволь и спокойно любоваться собой. В конце этого нескучного развлечения она сорвала цветок и вложила себе за ухо. И вдруг поняла, что все это время ждала, не появится ли Самаил. Но он не пришел. С нескрываемой досадой женщина набрала немного плодов и пошла в сторону дома. Уже совсем на подходе она увидела Адама. Тот успел вернуться. Он не видел Евы и делал что-то странное. Мужчина ритмично шевелил нижней частью тела, прижав ее к заду козы и крепко удерживая ту руками. Его лицо был странно напряжено. Наконец, он удовлетворенно охнул и отпустил животное. И Ева догадалась, что мужчина проникал в лоно козы.

Она почувствовала, что Адаму будет неприятно, если она потревожит его именно в этот момент, и женщина неслышно отошла на несколько шагов в сторону. А потом, уже нарочно шумя, она вернулась к шалашу. Довольный Адам, как ни в чем не бывало, радостно ее приветствовал. И они занялись своими обычными делами.

Еву обуревали разные мысли. Она понимала, что увиденное, точнее подсмотренное, было актом соития Адама с козой. Но, как помнилось ей, Яхве объяснял, что его совершают для продолжения рода. Так, кто же мог родиться от человека и козы? Ева живо представила мужчину с головой козла, и ее разобрал смех. Адам удивленно и глупо посмотрел на нее, и от этого ей стало только смешнее, хотя она так и не объяснила мужчине, в чем причина ее веселья.

Появление козы непонятным образом изменило отношение Адама к Еве. Он стал намного спокойнее. Куда-то исчезла потребность производить на нее впечатление, из-за чего он, такой же, как она, новичок на Эдеме, часто попадал в нелепые и смешные ситуации. Она же вдруг заметила, что он привлекательный и рассудительный мужчина. И если не обращать внимание на его чрезмерное почтение к Яхве, то был ничуть не хуже ни его самого, ни даже Самаила, по которому Ева скучала.

А в Адаме проснулась творческая жилка, и он устроил для козы подобие загона. Ева, в глубине душе смеясь и немножко ревнуя, предложила ему вообще взять ее жить к ним в шалаш, но мужчина обозвал ее дурой. Он, не желая говорить правду, объяснил ей, что коз не только можно есть, но, если поймать еще несколько, то можно просто кормить их травой, а взамен получать еще и молоко. А ему тогда не нужно будет тратить время на охоту, и, чтобы стать полноценным царем Эдема, он сможет вплотную заняться раскрытием имен-сущностей населяющих его животных.

Он перестал ложиться на Еву перед сном. Точнее, делал это формально, как бы совершая ритуал, и тут же укладывался спать. А Еву продолжало тревожить присутствие рядом мужчины. Ее тело разрывало желание чего-то, что было ей недоступно. Она даже иногда плакала,что бог создал ее женщиной, а не какой-нибудь козочкой. И ей очень не хватало Самаила, который куда-то пропал. Давно не появлялся и Саваоф.

Ева привыкла по утрам уходить к зеркалу. По дороге она собирала цветы и плела из них венок. Ей очень хотелось, чтобы он получился, как тот, подаренный Самаилом, и ее человеческая рука научилась делать чудесные украшения из полевых цветков, но все-таки они не могли конкурировать с тем, что было создано божественным волшебством. Она надевала венок на голову и долго смотрела на себя, не подозревая, что любуется на удивительно красивую женщину.

Как-то она стояла вот так, разглядывя себя, и вдруг увидела рядом с собой отражение Самаила. Ева обрадованно обернулась. Это действительно был он.

- Здравствуй, дитя мое, – улыбаясь, сказал Самаил.

- Здравствуй, Самаил, – ответила Ева и почему-то оробела.

- Я вижу, ты научилась плести венок, - продолжал бог, разглядывая ее голову. – Какой он у тебя получился красивый!

Ева еще больше смутилась, хотя похвала была ей приятна.

- Но он не смог бы сравниться с тем, который ты подарил мне тогда, – опустив голову, застенчиво прошептала Ева.

Бог ласково коснулся рукой ее подбородка и мягко поднял ее голову, чтобы видеть ее глаза.

- Ты не права, дитя мое. Мой венок – всего лишь материализованная мысль, – не совсем понятно сказал Самаил, – и он не может сравниться с твоим, рукотворным. Мои пальцы слишком неуклюжи, чтобы создать такое чудо.

Ева глубоко вздохнула. Она хотела что-то сказать, но почувствовала, что от волнения не может произнести ни слова. Бог улыбнулся и мягким, но властным движением притянул ее к себе. Ева внезапно ощутило его всего, и у нее перехватило дыхание. Его губы впились в ее, а язык, раздвинув их, проник в ее рот. Ева непроизвольно застонала и краешком путающегося сознания припомнила, что нечто подобное происходило и в тот раз, но ничем хорошим это не кончилось. Самаил уложил ее на траву и снял свою повязку. Ева с испугом ожидала продолжения, но, похоже, что и сам бог чувствовал себя неуверенно.

И это было правдой. Он, сам бог Самаил, был не уверен в себе. У Евы вдруг мелькнула неожиданная мысль. Может, тогда, в тот раз, дело было в том, что она неправильно лежала? Ведь во всех случаях соития, которые она видела, самец находился сзади. И Ева перевернулась на живот, выжидательно поглядывая на бога. Тот, увидев это невинно-непристойное движение Евы, улыбнулся. Он догадался, даже не пользуясь своей силой всезнания, почему женщина так поступила. Он ласково перевернул ее обратно.

- Не бойся, – сказал он. –Больше не будет больно. Но я хочу видеть твое лицо.

Ева, несмотря на его уверения, зажмурилась, но… испытала вначале лишь легкое неудобство, которое стало сменяться лавиной обрушившегося на нее возбуждения. Она стала постанывать, ритмично двигаясь вместе с богом, а потом ей показалась, что она умерла, потому что ее «я» вдруг исчезло и растворилось в волнах наслаждения.

Она не заметила, как наступил вечер, и не знала, сколько раз они, вновь и вновь лаская друг друга, сливались в соитии. Но, наконец, и их, казалось бы бесконечные, силы иссякли. Ева вдруг опомнилась. Вот-вот должно было опуститься солнце. Она поцеловала бога в губы.

- Мне пора, – уже немного нервничая, сказала она. – Адам, наверно, меня ждет.

Самаил, не торопясь, поднялся с земли.

- Хочешь, чтобы я пришел завтра? – улыбаясь, спросил он, заранее зная ответ.

Ева радостно кивнула и побежала в сторону дома.

- Стой, глупышка! – крикнул вдогонку бог. – Ты же ходила за персиками. Что, так и появишься с пустыми руками?

Ева растерянно на него посмотрела, а Самаил рассмеялся.

- На, возьми, – сказал он, и у женщины в руках оказалась груда фруктов.

 

Адам сидел у догорающего костра.

- Я уже собрался идти тебя искать, – сказал он. - Тебе лучше все-таки не уходить далеко. Ночевать одной в лесу может быть небезопасно.

Ева, испытывая некое чувство вины, кивнула.

- Извини, я не хотела, – сказала она.

Адам безразлично пожал плечами.

- Вон, поешь. Кролик уже совсем остыл.

Ева почувствовала, что очень голодна, и с необычной для нее жадностью вмиг проглотила кусок мяса. Адам рассмеялся.

- Ты же предпочитаешь фрукты.

Но Ева продолжала есть, промычав в ответ что-то невразумительное.

Когда они укладывались спать, Адам по привычке на мгновенье равнодушно лег на Еву, но женщина его не отпустила. Ее руки скользнули вниз, именно туда, откуда во время соития приходило наслаждение, и Адам почувствовал, как его орган куда-то скользнул. А дальше ему объяснять ничего не понадобилось. Мужское тело само начало исполнять этот вечный ритмичный танец без музыки. И все поплыло у Адама, и все поплыло у Евы.

А потом они лежали усталые, обессиленные, но счастливые, и оба вспоминали слова Яхве о том, что соитие хранит свои сладкие тайны. Наконец, Адам собрался уже повернуться на бок, но услышал чуть насмешливый голос Евы:

- Адам! А бедную козу теперь можно отпустить.

Мужчина чрезвычайно смутился. Он понял, что женщина знает, но потом, увидев, что Ева не сердится, рассмеялся.

- Зачем же? – спросил он. – Я поймаю для нее козла, и у нас будут козлята.

- Ягнята, – так же, как раньше Лилит, поправила женщина.

- Нет, козлята, – упрямо ответил мужчина.

- А я сказала «ягнята», – продолжала настаивать Ева.

Адам оглядел ее чудесное тело и вспомнил, как ему было хорошо с ней.

- Хорошо, ягнята, жена моя, – смиренно подтвердил он.

 

Жизнь Евы круто изменилась. На следующий день Адам не захотел идти ни на какую охоту, а остался с женщиной, не отпуская ее с их пахнущего высохшей травой ложа. С трудом она выкроила момент сбежать на какое-то время, чтобы, как она выразилась, собрать хотя бы капельку фруктов для восстановления растрачиваемых сил. Она встретилась с Самаилом, который тоже большую часть времени продержал ее в лежачем положении. Богу женщины были не в новинку, и он с удовольствием дарил ей свои ласки, а та прилежно училась искусству плотской любви, познавая скрытые от нее ранее возможности их тел. Делала она это не только ради себя, ей очень хотелось поделиться полученным умением с Адамом.

Так прошло несколько дней, и Ева поняла, что устала, и что вести одновременно бурный роман с двумя мужчинами не так уж легко. К счастью, и у Адама тоже утих первый восторг. А главное, ему пришло в голову, что Ева никуда от него не денется. И он почти полностью вернулся к своему обычному образу жизни. Теперь его еще сильнее стал одолевать дух творчества и исследования. В нем забурлила энергия. Он с удивлением понял, что, если раньше ему во что бы то ни стало хотелось женщину покорить, то теперь он жаждал ей служить. Он загорелся идеей переустройства их гнезда и стал надолго уходить в лес, заготавливая наиболее крепкие и прямые ветки для их будущего дома. Он поймал нескольких коз, которых поселил в загоне. У одной их них был козленок, которого она кормила молоком. И Ева, которую животные бысто перестали бояться, сообразила, что коза вполне может поделиться частью своего молока, и не без труда, но научилась ее доить.

День до отказа заполнился заботами. Ева хлопотала по хозяйству, а Адам ходил на охоту и строил.

Однако женщина не забывала бегать и на свидания к Самаилу. Она, не вникая в то, правильно это или нет, искренне любила обоих мужчин, хотя с богом чувствовала себя робкой ученицей, а с Адамом, который был для нее проще и роднее, наставницей. Но она, конечно, никогда ему в этом ни в назидание, ни в укор не созналась бы. Самаил, похоже, понимал, что с ней творится, и всячески нахваливал Адама и его успехи, исподволь внушая женщине мысль, что ее жизнь должна быть связана с человеком, а не с богом. Хотя никогда ее не отвергал. Да и не хотел. Самаил, скрывая от самого себя, испытывал боль из-за неравенства их положений и, особенно, из-за смертности Евы. Но, опираясь на бесконечный опыт бессмертного, ничего предпринимать не стал и продолжал наблюдать, как развивается эксперимент Яхве. Хотя мог сделать Еву бессмертной. Но, ловя себя на этом желании, тут же вспоминал, что вечность убивает чувства, и что скоро, меряя категориями бесконечного, а не человеческого мира, они с Евой охладеют друг к другу, оставив после себя несчастного с разбитым сердцем Адама, который из-за краткости жизни может и не оправиться от такого удара.

А Адам ему нравился. Этот примитивный человечек обладал сильным внутренним стержнем, а совершаемые им глупости были не показателем недоразвитости ума, а лишь результатом отсутствия опыта и знаний.

Так и текли дни на Эдеме, постепенно начиная навевать легкую скуку. Поначалу бурные, полные страсти, взрывные акты любви, утратив новизну, стали больше напоминать не всегда желанный десерт после хорошего ужина, а не слишком обременительные заботы быта, которые с накоплением опыта требовали все меньше усилий, начали усыплять своим однообразием.

 

В тот день свидание с Самаилом проходило как обычно. Разве что они меньше занимались любовью. В последнее время Ева стала замечать, что ей не столько интересны ласки бога, сколько его забавные рассказы про вечный мир. Вот и сегодня он рассказывал ей простенькую, хотя и выдуманную им историю про вспыльчивого, но боящегося щекотки толстяка - бога Хлопа, которого, чтобы избежать его гнева, достаточно было просто пощекотать, и тот начинал заливаться от смеха и забывал, что сердится.

Самаил, увлекшись собственным рассказом и для убедительности размахивая руками, продолжал:

- Заковырка была в том, что он был воинственен и вечно искал повод, чтобы вызвать кого-нибудь на дуэль. И чтобы всегда быть к ней готовым, таскал на себе рыцарские латы из гаролевой гибкой стали. А не так уж легко пощекотать кого-то, закованного в броню. Боец он был отменный, и связываться с ним никто не хотел, но, несмотря на это, он часто становился предметом шуток, поскольку был с виду ужасно смешон.

И бог, надув щеки, изобразил переваливающегося толстяка. Ева весело смеялась. А Самаил рассказывал дальше.

- Хлоп прекрасно это понимал. Он был ужасно обидчив, в особенности в присутствии прекрасного пола, хотя пользовался у богинь не меньшей, чем я сам, благосклонностью, - Самаил важно поклонился. - В итоге любители подшутить над ним разработали тактику предотвращения поединков. После какой-нибудь невинной шутки, на которую Хлоп обижался и начинал наливаться кровью, кто-то обязательно незаметно подлезал сзади под его колени. Бога толкали и, увлекаемый весом доспехов, Хлоп кулем валился на землю, а его хватали за ноги и начинали щекотать пятки, пока тот, умирая от смеха, не просил пощады. Хлоп был не дурак и, конечно, подыгрывал зрителям в этом представлении. Ему нравилось, когда другим было весело. А просто так никто не рискнул бы повалить и пощекотать бога.

Ева со смехом выслушала байку и сладко потянулась.Скоро надо было возвращаться. Неожиданно она заметила, что в этот раз они с Самаилом расположились недалеко от дерева памяти, о существовании которого они с Адамом и думать-то позабыли. Ева изучающе взглянула на растение. Дерево - как дерево. Плоды – как плоды, хотя и выглядят соблазнительно. Еве захотелось их попробовать, но она сдержала себя. Персики и бананы наверняка ничем не хуже. Но плоды продолжали манить. Чтобы избавиться от наваждения, Ева отвернулась и встретилась глазами с внимательно глядевшим на нее Самаилом.

Не говоря ни слова, он встал и подошел к дереву памяти.

- Приблизься ко мне, дитя мое, – мягко и настойчиво попросил бог.

Ева чуть испуганно подошла к нему. Теперь их обоих скрывала крона запретного дерева, от плодов которого исходил манящий запах. Самаил спокойно протянул руку и сорвал плод. Повертев его в руках, он с хрустом откусил и начал жевать.

- А разве можно? – с завистью спросила Ева.

- Я - бог, и запрет меня не касается, – ответил Самаил.

- Вкусно? – снова спросила Ева, и рот ее наполнился слюной.

- Кому как, – равнодушно ответил бог, продолжая жевать.

Ева снова взглянула на плоды. Какие они аппетитные! Маленькая алая змейка с изумрудными глазками боязливо проползла по дереву. Ей нужно было спуститься на землю. Переползая с верхней ветки на нижнюю, она обвилась вокруг крупного плода. Спелый, налитой плод не выдержал ее тяжести, и она неожиданно вместе с ним свалилась в траву. Змейка тут же юркнула куда-то по своим делам, а плод остался лежать. Ева голодным взглядом посмотрела на него.

- Хочешь попробовать? – с иронией в голосе спросил Самаил.

Ева с испугом на него посмотрела и, поколебавшись, кивнула.

- Но ведь нам запрещено. И я не стану нарушать запрет, – решительно сказала она. – Пойдем отсюда, Самаил. Мне пора домой.

- А ты помнишь, что тогда сказал бог? – мягко удерживая женщину, спросил Самаил.

- Конечно, – удивилась она. – Запрещено есть плоды с этого дерева, иначе мы будем жестоко наказаны.

- Прости меня, дитя мое, – вкрадчиво произнес Самаил. – Но ты ошибаешься. Он сказал, что людям нельзя рвать с него плоды.

Ева недоуменно на него посмотрела.

- Но ведь это одно и то же. Зачем нам рвать, если мы не собираемся есть? – резонно спросила она.

- Дитя мое, – также вкрадчиво продолжал бог. – Ты пока слишком мало знаешь, чтобы судить. Возможно, это покажется чересчур сложным для твоего ума. - Самаил исподтишка бросил взгляд на Еву, ожидая реакции, а та обиженно нахмурилась.

Удовлетворенно кивнув, бог продолжил:

- Я попытаюсь объяснить. Мы пользуемся словами, потому что за каждым из них скрыт определенный смысл, информация, которую мы хотим передать другому человеку. Некоторые слова могут иметь несколько значений или обобщать какие-то понятия. Например, цветы - это все цветы, которые растут на этой лужайке, хотя они все такие разные. Но есть много слов, которые имеют конкретное значение. Ты ведь никогда не подумаешь, что я сижу на дереве, если я скажу, что его вижу.

Ева улыбнулась.

- То же самое касается и слова «рвать». Рвать с дерева и есть с него - вовсе не одно и то же. И вообще зрелые плоды и так падают. Так чем же ты нарушишь запрет Яхве, съев валяющийся плод, даже не прикоснувшись к дереву?

Ева с сомнением покачала головой.

- Я даже не знаю, что подумать. Но знаю точно, что боюсь гнева Саваофа.

Самаил поднял плод и подал женщине. Он молчал, не желая настаивать, а та уже было протянула руку, но тут же ее отдернула. Самаил разочарованно пожал плечами. Ева заметила это и, не касаясь самого плода, взяла бога за руку и поднесла ее ко рту. Запретный плод почти касался ее губ. «А я ведь и вправду не прикасалась к дереву», - сказала себе Ева и, все еще борясь с сомнениями, откусила маленький кусочек. Плод был действительно хорош, хотя и не настолько, чтобы вокруг него устраивать такой сыр-бор. Сладкий сок потек по ее щекам. Самаил с улыбкой глядел на нее.

Внезапно в голове женщины что-то произошло. Она оказалась в темноте, в которой замелькали какие-то образы людей, точнее богов, бесконечные просторы вечного мира; какие-то странные понятия и неизвестные знания обрушились на нее. И она вдруг поняла, что Эдем - это кроха в необъятном пространстве, созданная прихотью Яхве по особым, отличным от остального мира законам.

Самаил с интересом следил, как меняется лицо женщины. Выражение испуга на нем постепенно сменилось запальчивостью. Оно стало строже и от этого еще красивее, а вокруг глаз наметились незаметные морщинки знания.

- Как это подло, – с негодованием сказала женщина.

- Что подло? – переспросил бог.

- Сделать нас смертными. Я теперь знаю, что такое смерть. Это прекращение существования, исчезновение... А я хочу жить. Хочу видеть солнце, купаться в озере, видеть тебя и Адама, а не гнить, издавая мерзкий запах.

Самаил молчал. Он задумался и не знал, что ответить.

- Я могу лишь предполагать, зачем Яхве придумал смерть, – начал он. – Попробую объяснить тебе, как это понимаю я. Но сначала ты должна попытаться понять, каково быть бессмертным. Мы, боги, не знаем, откуда взялись. Может, кто-то когда-то сотворил и нас, но он, очевидно, был умнее Яхве и стер воспоминание об этом из нашей памяти. Мы устроены так же, как и люди, за исключением одного: наши тела обладают бесконечной способностью к самовосстановлению. Помимо этого, мы можем, по желанию, трансформироваться в любые другие тела, но через какое-то время у нас появляется настойчивая потребность вернуться к состоянию, подобному вам с Адамом, в котором мы и проводим бо̀льшую часть бытия.

Я не знаю, каким образом Яхве ухитрился это сделать, но, сотворив Эдем, он посягнул на краеугольный камень устройства вечного мира, ускользнул от казалось бы незыблемого закона о  бессмертии. Придумав это новое мироздание, он заложил в его перпетуум-мобиле единственную и неповторимую программу необратимого разрушения тел, носящих ваши индивидуальности. И если, к примеру, моя душа, транформируясь в звезду или что-нибудь еще, способна смиренно пережидать восстановление моего разрушенного чем-то или кем-то тела, то вы этой возможности лишены.

Но это палка о двух концах. Мы каждый раз, восстановившись или пройдя трансформацию, возвращаемся к тому же самому моменту существования, на котором остановились до нее, и к тому же грузу опыта и памяти. Они остаются с нами. А вечность – это вечность. Это - то, что происходит всегда и никогда не прекращается. И мы уже видели и испытали все, что существует. У нас нет и не может быть страха, нет и доподлинных чувств, потому что мы всё успели не один раз испытать. Мы не живем. Мы просто существуем, поддерживая видимость того, что можно назвать жизнью. У нас нет мук, которые хотелось бы остановить. Каждый бог может погасить источник боли. Среди богов-мужчин даже существует своего рода развлечение. Они придумывают изуверские пытки и сами на себе их пробуют. Побеждает тот, кто выдерживает дольше дугих. А люди свою боль контролировать не умеют, – Самаил тяжело вздохнул. - Мы, боги, страдаем от смертельной скуки и вечно ищем, как от нее избавиться.

- Тебе с мной скучно? – обиженно спросила Ева.

Бог рассмеялся и поцеловал женщину. Поцелуй говорил сам за себя, потому что так целует только влюбленный, но Самаил еще и добавил:

- Я клянусь тебе, Ева прекрасная, мне ни секунды не было с тобой скучно. А особенно в тот раз, когда ты дурным голосом заорала и убежала во время нашего первого свидания.

Ева покраснела и тоже засмеялась.

- И вообще, как это не кажется парадоксальным, вы, смертные, - единственные по-настоящему живые среди нас бессмертных, – добавил Самаил и посерьезнел. – И я начинаю понимать замысл неугомонного и пытливого Яхве. Он захотел придать бытию ощущение ненапрасности, остроту чувств и поэтому избавил людей от бессмертия и возможности контролировать боль. – И, помрачнев, закончил: - А в результате создал реальный, а не суррогатный, как в вечном мире, страх. И он будет у вас, видимо, основным стимулом выживания. Но, похоже, он недооценил результаты своего изобретения. Он ведь научился уничтожать толькой материальный носитель личности. А сам так и не знает, что произойдет с вашими душами, которым некуда будет, как нашим, вернуться. Может, Яхве в итоге окажется истинным гением, создавшим племя свободных душ-скитальцев.

- Не очень понятно. И ты, наверно, врешь, – сказала женщина. – Но врешь красиво.

Она ласково погладила его по щеке. А потом встрепенулась.

- А Адам? – с тревогой спросила она. – Как быть с Адамом?

- Что значит «как»? – изображая непонимание, спросил бог. Он знал ответ, но хотел, чтобы женщина сама произнесла нужные слова. – Что ты имеешь в виду?

- Как что? Нельзя же не сказать ему. Это нечестно и несправедливо. Пусть знает, что его обожаемый всемогущий создатель вовсе не самый безупречный. А то я уже устала слушать: великий Саваоф - то, великий Саваоф - сё… А тот сознательно отобрал у своего творения то, чем наделен сам.

Ева со злостью сломала какую-то веточку.

- Беда только, что он никогда не согласится съесть запретный плод. Ни с дерева, ни упавший.

Самаил понимающе посмотрел на нее и протянул раскрытую ладонь. На ней вдруг возник плод запретного дерева. Он накрыл его другой рукой, а когда ее отнял, там лежал спелый красный персик.

- Смотри. Это видимость персика. Внутри запретный плод. Дай ему, и он будет знать столько же, сколько ты.

Ева потянулась было за лжеперсиком, но тут же убрала руку.

- Нет. Я не могу обмануть, воспользовавшись его наивностью, – решительно произнесла она.

Бог с уважением на нее посмотрел. На душе у него заскребли кошки. Он-то пользовался наивностью Евы не один раз.

В этот момент кто-то негромко кашлянул рядом. Это был Адам. Легок на помине.

- А, вот куда вы забрались, – вместо приветствия, улыбаясь, сказал он. – А я уж Еву обыскался.

Женщина и Самаил смутились и начали уверять, как они рады его видеть. А простак только обрадовался и позвал Еву домой обедать, а затем, поколебавшись и смущаясь, пригласил и Самаила.

- Я сегодня первый раз поймал рыбу. Это был несложно. Несколько штук по ошибке заплыли на мелководье, – рассказал он. – Я изловил одну, а потом хотел выпустить ее обратно, но заметил, как на другом берегу какой-то мохнатый зверек, я назвал его «выдра», поедает точно такую же рыбеху. И я тоже решил попробовать. Я сделал маленький костер, снял, исколов все руки, с рыбы шкурку и поджарил кусок. Ее мясо изменило не столько цвет, сколько запах, но я все же попробовал. Это вкусно. Пойдемте. Я принес несколько штук домой.

Самаил поблагодарил, но отказался. Он сказал, что боги едят другую пищу, а Ева неожиданно заявила, что тоже не хочет, потому что уже насытилась фруктами. Она показала Адаму на дерево памяти, а затем, подойдя к нему, сорвала запретный плод и захрустела им. Адам побледнел.

- Это же дерево Саваофа, – только и сумел выдавить из себя человек.

- А здесь все Саваофа, – с ноткой иронии парировала женщина. – И плоды, и это дерево. Да и вот это, и вон то, и весь Эдем. И мы в том числе. И все это просто забава.

- Как ты можешь так говорить? – ужаснулся Адам.

- Я говорю то, что думаю, – жестко ответила Ева. – Хоть тебя и создал бог, разве ты можешь заставить себя думать так, а не иначе? И почему ты решил, что, создав тебя, бог имеет право командовать тобой?

Самаил, вытаращив свои божественные очи, восхищенно глядел на женщину. А сникший Адам не знал, что ответить. До этого было так просто и хорошо. Был великий бог, была интересная жизнь на Эдеме, была сладкая, хотя иногда и строптивая Ева, и лишь маленький запрет не есть какие-то никому не нужные плоды.

Мир Адама рухнул.

- Может быть, ты и права. Но разве ты была так голодна, что не могла отойти и поесть с другого дерева? – сердито спросил Адам. - Разве небольшая просьба существа, создавшего тебя, не достойна уважения? Разве твои и божественные силы соизмеримы? Подумай сама,– добавил Адам. – Что толку в твоем нарушении запрета, если ты заранее знаешь, что понесешь за это наказание? Неужели вкус этого фрукта стоил того, чтобы рисковать тем, что есть?

Ева не ожидала столь убедительной речи и растерялась. В ожидании поддержки она посмотрела на Самаила. Но тот решил не вмешиваться. Пусть женщина сама отстаивает свое мнение. В конце концов, именно сейчас решался вопрос человеческой самостоятельности. У Евы на глаза навернулись слезы.

- Тебе просто нравится быть игрушкой в чужих руках, – обиженно сказал она. – Великий Саваоф, великий Саваоф, – передразнила она его. - А я хочу, чтобы у меня был великий Адам. И что это за мелочность, если бог грозит наказанием из-за каких-то плодов? Видишь, я их поела, и ничего со мной не случилось. Солнце не свалилось с небес. Ты можешь, конечно, поступать, как знаешь, но запомни, я эти плоды попробовала, и жить с человеком, который отказался это сделать, не собираюсь. Делай, что хочешь. Живи, например, со своими козами.

Самаил не знал, что Ева имела в виду, но заметил, что Адам покраснел. Мужчина вспомнил, как другая женщина, Лилит, от него уже ушла. И понял, что не хочет, чтобы это случилось вновь. Даже несмотря на страх перед Саваофом. Если великий бог их все-таки накажет, он понесет наказание с ней, с его Евой.

Взгляд Адама посветлел. Время колебаний прошло. Он встал, подошел к дереву памяти и стал его разглядывать, выбирая плод получше. Потом так же спокойно сорвал его и съел.

- Это совсем не так божественно, как я думал, – сказал он и… утонул в потоке захлестнувших его неясных представлений.

- Проклятие, – только и пробормотал он, придя в себя.

Адам огляделся и как бы все увидел заново. Рядом стояла прекрасная обнаженная женщина с венком цветов на голове. «Интересно, откуда он взялся?» - подумал Адам. Он осмотрел себя и понял, что тоже гол. Чуть в стороне стоял Самаил, закутанный в свою привычную одежду. Адам ощутил укол ранее незнакомой ему ревности. Конечно же, это он подарил ей венок, сама она такое не сумела бы сделать. Адам внезапно почувствовал свою наготу и, стесняясь, заслонил руками причинное место.

- Прикрылась бы чем-нибудь, – просительно, но со скрытым раздражением обратился он к Еве.

Та тоже смутилась. Оба мужчины были ей близки, и ей не приходило в голову их стесняться. Но сейчас, похоже, ситуация изменилась. Она попыталась прикрыться руками, но это целомудренное движение оказало обратное действие на мужчин, которые почувствовали, как их начинает охватывать возбуждение.

Самаил, знающий, что такое ревность, опасался нежелаемой вспышки злости Адама на Еву или на него самого и сделал некий незамысловатый пасс. Из небытия возникли два куска мягкой серебристой ткани.

- Оберните их вокруг себя. Так вам будет удобнее, – мягко сказал он.

Люди торопливо, и почему-то отверувшись друг от друга, стали прикрывать свои тела. Самаил откровенно залюбовался увиденным. Адам выглядел как настоящий бог, даже несмотря на неловко накрученную набедренную повязку. А Ева была прекрасней любой богини. Он не понимал, откуда что взялось, она ведь никогда богинь не видела, но, видимо, женщиной руководило какое-то природное чутье, подсказавшее, что надо сделать, чтобы подчеркнуть красоту, оставить обнаженного тела ровно столько, сколько требовалось, чтобы неровно забились мужские сердца.

Ева вдруг побледнела. Удивленно посмотрев и проследив за ее взглядом, оба мужчины оглянулись. Недалеко, чуть вниз по склону на краю валуна сидел Яхве и с любопытством их разглядывал.

- Что будем делать? – испуганно спросила Ева.

Адам обреченно пожал плечами.

- Ждать наказания, – безнадежно ответил он. А женщина вдруг вспылила.

- Вот в этом весь ты. Покорный баран, – сказала она. – Пойди и подставь ему под нож шею.

Адам только отмахнулся. Женские слова почти его не задели. Он даже гордился собой. И сожалел, что Ева не может оценить благородства его поступка. Ведь только ради нее он принес себя в жертву, нарушив запрет.

Яхве медленно поднялся с камня и неторопливо двинулся в сторону перепуганных людей. «По-садистски неторопливо», - мелькнуло в голове у Самаила.

- Приветствую вас, дети мои, – спокойно сказал бог. – Здравствуй, Сам.

Он подошел к дереву памяти и, сорвав один из плодов, надкусил. Лицо исказила гримаса неудовольствия, и он выплюнул непережеванный кусок.

- Это совсем не тот вкус, какой должен быть, – раздраженно проговорил он. – Это дерево чрезвычайно чувствительно и реагирует, если его трогает кто-то чужой, а не я.

Самаил с интересом следил за развитием событий. Он оценил драматизм разыгрываемого перед ним представления.

Но людям было не до шуток.

- Может, кто-то из вас касался моего дерева? – строго спросил Яхве.

Адам поднял полные страдания глаза. Разве он мог обмануть своего повелителя? Его душа рвалась к покаянию, и он уже собрался произнести слова признания, но в это время рука Евы крепко сжала его руку, и он услышал слова:

- Нет, великий Саваоф. Ты ведь нам запретил, – впервые в жизни солгала женщина.

- Да? – Яхве удивленно поднял брови. – А кто же тогда? Уж не Самаил ли?

- Не только касался, но и ел, – с усмешкой ответил тот. – А вкус и в самом деле не ахти. Что-то ты в этот раз не расстарался.

- И это ты! – в негодовании вскричал Яхве. – Ты! Мой друг!

- Но ты же мне не запрещал, да и не мог запретить. Я-то, к счастью, не твое творение, – спокойно парировал Самаил.

Яхве не сводил с друга возмущенного взгляда.

- Да разве дело в том, ел ты или нет!

- А в чем тогда? – невинно спросил Самаил.

- А в том, что ты пытаешься покрывать жалкую ложь этих никчемных людишек, – снова вскричал Яхве. Он угрожающе вытянул палец и указал на одеяние людей.

- Скажи мне, Ева! – издевательски спросил он у женщины. – Зачем тебе эта тряпка? Может, ты замерзла под теплым солнцем Эдема? Или ты что-то пытаешься скрыть от своего господина? Может, ты прячешь под этим подобием туники украденные тобой плоды?

Было видно, что Ева сейчас расплачется. Она из последних сил пыталась сдержать слезы.

- А что спрятал ты, Адам? – бог повернулся к мужчине, у которого от страха чуть не подкосились колени.- Ты прячешь там свой отросток? А зачем? Может, он у тебя так плох, что ты боишься показать его Еве?

- Мне стыдно было оставаться голым, повелитель. Вы ведь с Самаилом одеты, – заикаясь, выдавил из себя Адам.

- А откуда тебе известно, что ты гол, что нагота - это стыдно?

Адам рухнул перед ним на колени.

- Прости, о великий! – с мольбой прошептал он. – Мы действительно ели с твоего дерева.

Лицо Яхве окаменело.

- Я знал это и так, – пугающим голосом произнес бог. – И предупредил, Самаил свидетель,что нарушившего запрет ждет суровое наказание. Поэтому вы оба заслуживаете смерти.

Люди побелели как мел.

Самаил положил руку на плечо Яхве.

- Не торопись, Саваоф, – миролюбиво проговорил он. – Это моя вина. Я уговорил Еву попробовать запретный плод. Мне хотелось проверить, насколько ты всеведущ.

- И это, по-твоему, оправдание? – раздраженно спросил Яхве. - Разве я, создавая людей, не дал им свободу решать, как поступать? Ведь ты же не заставлял их есть. Ты, скорее, их не удерживал от этого. И они могли выбрать, считаться с моим недвусмысленным запретом или нет. То, что произошло, говорит: они и так были готовы его нарушить. А то, что обошлось не без твоего участия, всего лишь случайность. Не сегодня, так это произошло бы при других обстоятельствах в другой день.

- Подожди, не передергивай, – пытаясь взять инициативу в свои руки, заговорил Самаил. – Давай не будем заниматься домыслами и рассуждениями уровня «если бы да кабы». Ты не можешь знать, нарушили бы они твой запрет, если бы не я. Да и вообще, если опираться строго на факты, ты запретил рвать с дерева, а не есть с него.

Яхве с осуждением взглянул на приятеля.

- Перестань заниматься демагогией, – устало произнес он. – Мы с тобой не в арбитражном суде богов. И единственный судья здесь я. Люди прекрасно понимали, что я имел в виду под запретом. Так что не будем заниматься буквоедством. Но то, что ты против их смерти, я понял. И готов тебе уступить.

Самаил благодарно поклонился.

- А почему же все-таки не казнить? – раздался вдруг громкий голос.

Боги подняли удивленный взгляд. Рядом стояла Ева. Она была все еще бледна, но ее поза была преисполнена достоинства, а глаза сверкали.

- Да, почему бы нас все-таки не казнить? – вызывающе повторила женщина. – Ты ведь, Саваоф, для этого нас и сотворил. Тебе нравится уничтожать. Ты гордишься тем, что можешь послать кого-то в небытие.

На лице Яхве проступило явное раздражение.

- А еще лучше накажи нас муками нестерпимой боли, – не унималась Ева. - Тебе доставит удовольствие глядеть, как мы корчимся. Наверно, тогда и смерть покажется нам желанной.

Все еще стоявший на коленях Адам, услышав эти слова, вскочил и силой оттащил ее.

- Не слушай бедную женщину, о великий, – взмолился он. – У нее от страха помутилось сознание.

Но Ева оттолкнула Адама так сильно, что тот чуть не упал.

- Да не унижайся перед ним, – с ноткой презрения бросила она мужу. – Ты думаешь, его действительно волнует, ели мы эти проклятые плоды или нет? Он сам все подстроил, чтобы найти повод нас наказать. Подумай сам, дурачок. Что бы ты сделал с вещью, которой дорожишь больше всего? Ты спрятал бы ее куда-нибудь подальше от чужих глаз. А что сделал всесильный? Он посадил это дерево на виду и, как бы невзначай, объяснил, насколько вкусны его плоды. Что, к примеру, мешало ему сказать, что оно ядовито?..

В глазах Евы мелькнула какая-то мысль, и она с болью и осуждением посмотрела на Самаила, который под ее взлядом начал поеживаться.

- Больше того, - продолжала она, - понимая, что мы запрет не нарушим, подговорил своего приятеля, – женщина кивнула на Самаила, – стать искусителем. Он как бы случайно встретился мне, когда я в собирала фрукты. – В этом месте женщина покраснела, а Самаил еле заметно ухмыльнулся. – И он действительно уговорил меня, что не будет никакой беды, если я попробую плод.

Ева сделала паузу. Самаил стоял с видом праздного наблюдателя. Адам с неподдельным испугом смотрел на жену, а глаза Яхве метали молнии.

- Так знайте же, боги, – вновь заговорила Ева. – Я в вас не нуждаюсь. Извините, сыта вами по горло. И если великий Саваоф, – женщина сделала пренебрежительный кивок в сторону бога, - пожелает, то пусть казнит или наказывает другим способом прямо сейчас. А я ухожу. Моей ноги больше не будет в этом месте. Сотвори себе других кукол, Саваоф.

Женщина подошла к Адаму.

- Ты пойдешь со мной? – с надеждой спросила она.

Душу Адама разрывали противоречивые чувства. Как он мог бросить своего отца? Но и без Евы, без этой храброй Евы, он не прожил бы и дня.

Боги, не скрывая интереса, ждали его решения.

- Ты будешь наказан, но можешь остаться со мной, – прервал затянувшуюся паузу Яхве. – И если потом захочешь, я верну тебе Лилит или сделаю другую женщину.

Адам было рванулся к богу, но остановился и отрицательно покачал головой.

- Смертные идут дорогой смертных, – сказал он и обнял счастливую Еву.

Яхве буквально потемнел. Сделав глубокий вздох, он брезгливо проговорил:

- Помните, вы отказались от бога. Я не хочу вас больше видеть. Уходите.

И Яхве повернулся к людям спиной. Адам зарыдал от горя, но, тем не менее, взял женщину за руку и увел ее прочь с глаз повелителя.

 

Самаил не без тревоги наблюдал эту сцену. Он понимал, что правдивые упреки Евы не могли не задеть самолюбие обидчивого бога, и боялся, что в раздражении тот навредит людям. Он дружески взял Яхве за плечо.

- Да не сердись ты на них, неблагодарных, – сказал Самаил и повернул Яхве лицом к себе. Того буквально корчило от беззвучного смеха.

- Как здорово все получилось, – уже хохоча в голос, радостно сказал он.

Самаил стоял и растерянно смотрел на друга.

- Разве ты сам этого не хотел? – тормоша приятеля, спросил Яхве. – Наконец людям придется рассчитывать только на самих себя.

Самаил некоторое время молчал, а потом насмешливо поинтересовался:

- А кстати, о великий! Кто такая Лилит?

Яхве покраснел, как девочка, и сознался, что на Эдеме есть еще одна женщина.

- И как она?

- Что ты имеешь в виду?

Самаил рассмеялся.

- О великий! Ты хочешь сделать из меня дурака? Что я могу иметь в виду, если на Эдеме вдруг оказывается скрываемая от меня женщина под именем Лилит? Колись, приятель. Ты хоть объяснил ей, что первый раз – это больно?

Яхве снова красноречиво покраснел.

Самое забавное, что в то же самое время аналогичный вопрос о Лилит был задан Евой Адаму. И тому было намного труднее, чем многомудрому богу, выпутаться из ситуации, потому что ему, самому первому, но далеко не последнему из всех мужчин на планете, пришлось доказывать жене, что с другой женщиной у него ничего не было. Хотя, в отличие от своих и ближних, и дальних потомков, он не врал.

 См. ПРОДОЛЖЕНИЕ.


14 апреля 2018 г.

   


Сопряжение
 К нашим зарубежным читателям
 Общество

Отзвук
 Злоба дня

Это мы
 Портреты

Обстоятельства
 Горожане

Обыкновения
 Даты
 Нравы

Здравствуйте!
 Медицина

Галерея
 Имена

Досуги
 Разное

Напоказ
 Творчество

Улыбка
 Юмор

Почитать
 Литература

Гласность
 Россия

В начале
 Основы всего

Татьяна
 Женские вопросы

Спорное
 Гипотезы

Так и есть
 Истинно

Добро пожаловать
 Собратья

Без преград
 Наши в Америке
 Наши в Ираиле

Диссонанс
 Несогласие

Иные
 Не мы
     
Распродажа культурных файлов FILE-SALE.RU. Новинки: